Из-за меня ей плохо.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но снова вздрогнула, и я сделал то же самое, когда зажужжал ее сотовый. Когда она потянулась за телефоном, я стоял абсолютно неподвижно, молча умоляя ее простить меня.

Прочитав сообщение на экране, она зажмурилась, и от этого жеста слезы покатились по ее щекам.

— Я могла бы справиться с Тревором сама, — сказала она. — Мне не нужно было это мачо-дерьмо.

— Знаю, — сказал я. — Я не могу это контролировать. Иногда…

— Я знаю. Поверь мне. — Она шагнула ко мне, запечатлев легкий поцелуй на моих губах. — Я влюбилась в тебя без памяти, Рори. Каждую частичку тебя. — С ее глаз покатились еще больше слез, когда она убрала телефон обратно в свою маленькую сумочку. — Но ты только, что стоил мне всего.

Она могла бы ударить меня кувалдой в живот, и мне было бы не так больно, как в тот момент. Канат в моей груди натянулся, угрожая сломать мои кости. Мне не нужно было видеть экран, чтобы знать, что там было. Ее отца. И из-за моих действий, она только, что потеряла свою компанию.

Я разомкнул губы, подыскивая нужные слова. Слова, которые вернули бы мне ее сердце — ее доверие. Еще одно ведро ледяной воды обрушилось мне на голову, отчего у меня похолодела кровь.

Она нуждалась в том, чтобы я был достаточно стойким, чтобы сдерживать себя, если ситуация отчаянно не требовала этого, и сегодняшняя ночь внесла свои коррективы. Сколько еще будет таких ночей, когда я буду делать подобное с ней?

Блядь.

Острая боль пронзила мои внутренности, как будто я всю ночь не пил ничего, кроме чистой кислоты.

Пейдж заслуживала лучшего, чем это. Лучше, чем я. Так было всегда. И я был тупицей, думая, что достаточно силен, чтобы дать ей то, что она хотела.

— Рори… — Она произнесла мое имя заплаканным голосом. — Давай пойдем…

— Нет. — На этот раз я был тем, кто оборвал ее. Я крепко зажмурился, давая себе время, чтобы найти маску, в которой я нуждался, чтобы сделать это прямо перед ней. Через несколько секунд я открыл глаза и посмотрел на нее так, словно она была зайкой из моего прошлого, от которого мне хотелось избавиться. — Иди. Мне не нужны эти хлопоты.

Она вздрогнула, как будто я дал ей пощечину, ее рука снова взлетела к животу.

Хорошо. Она должна испытывать ко мне отвращение.

— Что? — Гнев вспыхнул в ее влажных глазах.

Я пожал плечами, движение было более болезненным, чем осознание того, что я никогда больше не прикоснусь к ней.

— Это было весело и все такое, но я устал быть твоим плохим мальчиком для гребаного списка.

— Ты не это имеешь в виду, — сказала она, прерывисто дыша.

Я повернулся к ней спиной, не в силах держать непринужденную маску, когда она смотрит на меня. Моя решимость поколебалась, когда она протянула руку и коснулась моего плеча. Я был в нескольких секундах от того, чтобы сломаться, бросить притворяться и стать эгоистичным мудаком, который остался с ней только для того, чтобы еще больше все испортить.

— Я уже потеряла все сегодня вечером, — прошептала она. — Не заставляй меня потерять и тебя тоже.

Она потеряла свою мечту, свою компанию из-за меня. Я знал условия, которые ее отец поставил перед ней, как только она начала отношения со мной — я знал их и все равно, черт возьми, поскользнулся. Я дернулся от ее прикосновения, оглядываясь через плечо глазами, которые, как я надеялся, были холодными как лед. Она отошла от меня на несколько шагов, как будто только что случайно встретила незнакомца… Опасного незнакомца.

— Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было, Рыжая.

Тихий вздох и еще одна слеза. Еще один удар в сердце, о существовании которого я и не подозревал.

Затем она выпрямила спину, мгновенно превратившись из раненой птицы в грозную львицу. Она кивнула мне и попятилась в лифт, не спуская с меня глаз, пока двери не закрылись, навсегда забрав единственную женщину, которую я когда-либо любил.

ГЛАВА 16

— Пейдж, может, ты передумаешь и просто возьмешь небольшой отпуск? — Мой отец расхаживал перед моим столом, пока я укладывала некоторые из наиболее важных вещей в коробку, которая стояла у меня на столе. — Я был слишком резок прошлым вечером. Мне следовало подождать, чтобы поговорить с тобой лично.

Я подняла на него глаза, борясь с гневом, который был у меня внутри. Мне было трудно решить, что хуже: то, что я понимала его действия с точки зрения бизнеса, или то, что я чувствовала себя преданной как его дочь? У меня не могло быть и того, и другого, но даже когда я стояла там, размышляя, как лучше профессионально справиться с ситуацией, мне было известно, что у меня на сердце.