Тигр, на полсекунды помешкав, словно в изумлении, затем набросился на меня, радостно кусая и вылизывая, словно зверь свою самку.

Так остро, так жарко, так… О-о-о…

Я все же кончила. Судорога кайфа пронеслась по моему измученному организму коротким ярким импульсом, ослепив на мгновение.

Тигр, поймав губами мой невольный сладкий стон, застыл, осознавая положение вещей… А затем, сорвавшись, зарычал так яростно, что я бы испугалась… Если бы уже не была основательно не в себе.

И любое проявление его страсти, одержимости мной, воспринимала с радостью.

И то, как кусал в шею, помечая опять собой. И как рвал одежду, жестко, в клочья.

Как подбросил, легко, словно куклу, заставив вскрикнуть и схватиться за напряженные мощные плечи.

Как, жестко глядя в глаза, подавляя, медленно насадил на себя. И меня словно огнем прожгло внизу живота! Выгнулась, прижавшись сильнее к каменному животу, вцепилась до боли в плечи. И каждый сантиметр ощущала, словно в первый раз! Вообще в первый! Словно не было у меня секса никогда и ни с кем! Даже с ним!

Словно… Словно я — девственница. И он — мой первый парень.

А ведь, по сути, так оно и было!

То, что по пьяни после выпускного… Это будто в тумане теперь все. Казалось, что и не было такого никогда!

А было — вот это! Вот то, что сейчас происходило!

Тигр, мой Тигр, светло горящий…

Он горел так, что я вся плавилась, текла, покоренная его жаром и жаждой.

— Не отпущу больше… — прошептал он, словно клятву принося, — не отпущу… Чуть не сдох. Без тебя. Чуть не сдох ведь…

С этими словами он прижал меня сильнее к стене и жестко двинулся, окончательно нанизывая меня на себя одним мощным толчком.

Я вскрикнула, зажмурилась, снова и снова сокращаясь на нем.

Это было что-то чудовищное. Чудовищно прекрасное.

Я не могла себя контролировать!

И Тигр не мог.

Он рычал, лихорадочно целуя меня везде, где доставал, сжимал, не позволяя вообще двинуться, спеленал своим огненным телом. И двигался так, что я от каждого толчка кричала, ловя обжигающие протуберанцы, сладкие импульсы кайфа. Словно растянутый во времени оргазм, все усиливающийся по мере того, как амплитуда движений становилась короче и мощнее.

— Я… Я не могу больше… Мар-р-ра-а-а… — застонал внезапно Тигр и вышел, кончая мне на живот. Прислонился лбом к стене рядом со мной и крупно содрогался от наслаждения.

А я смотрела в пространство за его спиной пустым безумным взглядом. Все еще не в себе. Все еще в сладком мареве удовольствия. Такого оглушительно яркого, что даже непонятно было, реально ли то, что случилось? Или, может, я сплю вообще?

От мысли, что все, что сейчас произошло, могло быть сном, меня пробило ознобом.

Я посмотрела на Тигра, все еще склонившегося ко мне, все еще сжимавшего, не желающего отпускать, выныривать из моря кайфа… Его плечо было совсем рядом, смуглое, покатое… Когда успел стащить с себя футболку? Но успел.

И теперь прижимал меня к своей голой груди. И плечо, мускулистое, татуированное, упругое… Я не удержалась и впилась зубами в эту каменную плоть.

И чуть слюной не захлебнулась!

Невероятно!

Моё!

Моё это!

Тигр, вздрогнув, посмотрел на меня, сощурился…

— Кусачая какая… Зубастая… Надо наказать…

О-о-о…

— Но сначала… Сначала скажи, что замуж пойдешь за меня.

— Подумаю, — ответила я с нескрываемым наслаждением.

— Вот как? В моей сперме вся… — он провел ладонью по моему животу, с удовольствием помечая еще и таким, древним, как мир, способом, — а еще и думать собираешься?

— Да, — кивнула я. И потерлась о него, ощущая, как он в ответ напрягается, снова становясь твердым.

— Пойдешь, — Тигр широко усмехнулся, — пойдешь.

— Подумаю.

— Ну… думай.

Он, поправив меня на себе, пошел в комнату.

— А-а-а… — я чуть удивленно поерзала еще.

— А там кровать. Или тебе удобней на столе думать? А, может, еще у стены хочешь поразмышлять?

— Эм-м-м…

— Ну вот и я думаю… Надо в кровать. Но, если что, есть еще балкон. И подоконник. И пол.

— Я вообще-то не это…

— А я — это. Тебе надо обеспечить условия для размышлений. Я это сделаю.

— Ты слишком уж… Я еще не…

— Не слишком. Уже да. Но… — тут он легко опрокинул меня на кровать и скользнул вперед мягким кошачьим движением, навис надо мной, серьезно глядя в глаза. И я поняла, что он вообще не шутил. Ни одной секундочки. — Но я уважаю твое право на собственное мнение. И оставляю за собой право на него… воздействовать…