Мы с берендеями стояли по щиколотку в воду, а самих нас окружал высоченный камыш.

Правда камышом это растение казалось только на первый взгляд.

— Не двигайтесь, — глухо произнёс Микола, — Мы в самой гуще прострел-травы.

— И что? — не понял я.

— Если будем делать резкие движения, стебли пройдут через нас насквозь, как нож сквозь масло.

Тихо протянул руку и едва коснулся пальцами растения, проверяя его плотность.

— Ух ты, — восхитился я и зажегся желанием прихватить с собой несколько экземпляров. Судя по тому, что я чувствовал, эти стебли нисколько не уступали металлическим стержням.

— Уи-ии — у-иии, — раздалось из-под моей ноги, и я быстро приподнял ступню, в ошеломлении вглядываясь и вниз.

Сначала подумал, что наступил на Игошу — мертворождённое дитя, загубленное матерью или умершие в течении нескольких дней после рождения, но приглядевшись внимательнее, понял: никакой это не Игоша, а всего лишь камень-плакальщик, который заказывала достать Пелагея.

Повезло, что я нашёл его так быстро.

Аккуратно наклонился, чтобы не задеть убийственные растения, и подобрал небольшой булыжник размером примерно с мой кулак.

На удивление, тяжёлым он не был, да и по ощущениям, оказался похож не на камень, а на кусок глины. Стоило надавить пальцами, как он смялся под моей рукой, а по ушам ударил резкий звук: — Уи-ии — у-иии.

— Тьфу, это не плакальщик, это — камень-сирена какой-то.

— И как его заткнуть? — поинтересовался у берендеев, вытянув руку как можно дальше от себя и морщась от пронизывающего мозг звука.

Самое забавное, что оборотни на писк каменюки никак не реагировали, хотя, по моему мнению, должны были это сделать. Звериный слух сильнее человеческого в несколько раз, а им хоть бы что: стоят, смотрят на меня и скалятся в обе рожи.

— Так ты не мни его, а погладь аккуратно, тогда замолкнет, — выдохнул, сдерживая смех Микола.

Пришлось последовать совету. На ласку камень-плакальщик среагировал практически мгновенно, начав снижать градус своего визга, а потом и вовсе затих.

— Фу-х, кажется, успокоился, — выдохнул облегчённо, и осторожно завернув каменюку в тряпочку, положил в рюкзак, — Куда теперь?

— Туда, — указал рукой староста берендеев, и добавил, — наверно. Давно я тут не был. Стефания сама приносила всё, что нам нужно. Говорила, что не хочет лишний раз кого-то с собой таскать на Кромку. Да и мы не рвались. Больно уж здесь тяжко.

Посмотрел на берендеев и понял, что мужикам действительно тяжело.

Мало того, что в их лицах проступали отчётливые звериные черты, так они ещё и сгорбились, словно несли на своих плечах неподъёмную ношу.

Пока шли, я внимательно вглядывался себе под ноги, отмечая те или иные растения и сверяясь с картинками в памяти. По описаниям и рисункам, которые мне предоставили ведьмы, довольно быстро нашёл несколько экземпляров заказанных трав. Через полчаса мой рюкзак был забит наполовину. Я собрал почти всё, кроме орлинника. Берендеи тоже пока не могли найти оборот-траву.

Больше всего меня беспокоила тишина. Мы были здесь уже более получаса, но не встретили ни одного обитателя Кромки. Подобное спокойствие настораживало, слишком уж неестественным оно выглядело, как затишье перед бурей.

Я оказался прав. Жаль, что к этому времени, не успели отойти от озера Ильмень на достаточное расстояние, потому как возникший за спиной шум, заставил нас резко обернуться.

А посмотреть было на что: огромная волна… нет — не так, огромная стена воды поднялась метров на семь над озером и понеслась к берегу.

— Бежи-и-иим! — заорал Микола, толкая в спину своего собрата.

Меня упрашивать было не нужно, я ещё раньше рванул со всех ног, понимая, что эта дура сейчас обрушиться на нас всём своим весом.

Если не прибьёт на раз, то смоет в озеро, а там…

Так быстро я ещё не бегал никогда в жизни. Даже пытаясь скрыться от вурдалака, не мог развить подобную прыть. Сейчас же нёсся на всех парах, надеясь, что волна не успеет поглотить меня и утащить на дно.

Едва успел, впрочем, как и берендеи. Огромная масса воды, хлопнулась на землю с оглушительным гулом, окатывая нас брызгами с ног до головы.

— Твою же… бабушку Стефу! Получилось, — выдохнул потрясённо, оборачиваясь и смотря, как бурный поток быстро стекает обратно в озеро, словно кто-то засасывает его назад, как пылесос.

Не успел додумать эту мысль, как у самого берега из воды начало пониматься огромное черное тело.

Микола дернул меня за рукав.

— Кромешник, уходи отсюда подобру-поздорову, а то, как бы чего худого не вышло. Хозяин озера не любит пришлых.

Я же, наоборот, застыл словно истукан, смотря на неведомого мистического зверя. Хотя, а зверя ли?