Это ещё один вопрос, который мне очень хочется прояснить, но пока нам не до этого. Пока мы отдыхали, небо опять затянули тучи, было большое желание спрятаться под мостом и переждать там непогоду, заодно подремав пару часиков после обеда, но стремление быстрее достичь цели, и странно реагирующая на наше присутствие природа вынудили нас двигаться дальше.

Я поправил на себе дождевик и махнул Тузику рукой:

— Поехали.

Тот тихо заклацал новыми гусеницами, взбираясь наверх. Дорога была недолгой, но быстро спустившиеся тучи разродились таким дождём, что уже к концу подъёма склон совсем развезло и нам пришлось впрягаться вместе с нашим роботом, чтобы вытащить потяжелевшую телегу на асфальт. Видимость тоже упала, не стало видно даже дальнего конца моста, впрочем, плохая видимость — это не всегда плохо, если не видим мы, возможно, не видят и нас, а нам сейчас лишние схватки ни к чему, нам бы добраться до нужного места, а уж потом, засев в кабину мощного механоида, можно и посражаться.

Наши шаги глухо застучали по асфальту под шелест всё больше усиливающегося дождя. Брызги воды, бьющие в лицо, заставляли зажмуриваться, а низко нависшие тучи давили на мозг, заставляя глаза слипаться, в тщетной надежде на краткий послеобеденный сон. А дождь все усиливался и усиливался, конечно, он не достиг той интенсивности, что была присуща игровым ливням, затапливавшим нашу часть буквально в считанные секунды. Однако, когда мы перешли мост и вступили на дорогу, то под ногами оказались сплошные лужи, а нанесённая с выходящей сюда грунтовой дороги большегрузами земля превратилась в месиво, хлюпая и чавкая под подошвами берцев. Этот звук, всё усиливающийся шелест дождя и уютно устроившаяся в желудке порция борща, заваленного сверху разогретой тушёнкой, всё больше давили на голову, заставляя глаза непроизвольно закрываться. Через минуту я уже поймал себя на мысли, что прошагал десяток метров с закрытыми глазами, держась за борт прицепа. Пришлось взмахнуть головой и несколько раз с силой открыть и закрыть глаза. Так дело не пойдёт, из-за дождя мне пришлось посадить оба квадрокоптера, теперь у нас не только нет прикрытия сверху, но мы лишились и разведки, которая могла бы заранее предупредить нас о надвигающейся опасности, так что надо быть настороже, следить в оба.

Я оглянулся на бредущего сзади Зубра, в очередной раз чертыхнулся, попав ногой в такую глубокую лужу, что вода с хлюпаньем залилась внутрь берцев. Совсем дороги запустили: колдобина на колдобине… Чуть не прикусил язык, провалившись в очередную яму, после я затих, предпочитая после этого ругаться исключительно про себя. Это не сильно помогло, так как дорога становилась всё хуже, а в размытых дождевой водой лужах грязь становилась всё гуще, засасывая в себя наши ноги, и не желая отдавать их назад.

Скоро к грязи добавилось ряска и чахлая осока. Я прошёл метров десять или двадцать, прежде чем до меня дошел смысл увиденного. Что за нах? Мы что сбились с дороги?

Нет.

Я с громким чавком выдрал из лужи ноги, подходя к дорожному указателю. А как известно дорожный указатель значит, что рядом дорога.

Не так ли?

Я огляделся, насколько позволял дождь и увидел лишь низкие кочки, поросшие жухлой травой, да бесконечной лужи, окружающие их со всех сторон. Дождь шлёпал по ним, пробивая их мутную поверхность и всплывал обратно большими пузырями. Дело плохо, если лужи пузырятся, то дождь надолго.

Но это не главное, где чёртова дорога? Я ещё раз глянул на знак. На права я не сдавал, и дорожные знаки не изучал, а в жизни такого знака я не видел ни разу. Треугольник, обрамлённый красной линией, а внутри ряд тонких прерывистых голубых полосок.

— Что здесь?

Подошедший Зубр глянул на знак и задумчиво почесал жидкую щетину.

— Никогда такого не видел, похоже на обозначение болот на картах, а здесь что?

Он поднял руку, стирая болотную тину с таблички, которую я до этого не замечал.

Закреплённая под дорожным знаком она нисколько не походила на стандартный дорожный указатель: медная с вычурной окантовкой и витиеватыми выпуклыми буквами.

Дорогие путники, добро пожаловать в зону ваших оживших снов.

Я, в некотором непонимании, обернулся к Зубру, но того рядом со мной не оказалось. Несколько раз недоуменно похлопал глазами, но вернуть боевого товарища мне это не помогло. Что за ересь? Я за всех сил ущипнул себя за запястье, но наваждение не спало, Зубр будто в воду канул. Я обернулся ещё больше и уставился на Тузика, тот по крайней мере был здесь, только за время путешествия по залитой водой местности он весь зарос мхом и жухлой осокой, свисающий с его боков до самой воды. Или это свалявшаяся мокрая шерсть? Да и Тузик ли это, вон он как понуро потряхивает своей головой, а наш Тузик был весёлый и жизнерадостный, видно, сильно устал и оголодал, а на этих чёртовых болотах и поживиться-то нечем. Телега тоже претерпела серьёзные изменения: натянутой поверх неё тент провис, а его окраска и так сделанная под камуфляж поблекла, став больше похожей на потрепанную мешковину, а ободья на колёсах рассохлись и деревянные спицы норовили вот-вот из них выпасть. Если это случится здесь, придётся её бросать, без колёс нам её из болота не вытащить. И как, вообще, мы умудрились сюда забрести? Вроде бы всё время шли по дороге. Я ещё раз обернулся на указатель, до рези в глазах всматриваясь в его истерзанную временем поверхность. Деревянный указатель рассохся и почернел, а на его на половину сгнившей поверхности с трудом читалась поблекшая едва видимая надпись.

«Выход» и цифра, то ли «3», то ли «5» лье.

В принципе не так много, вот только пройти всё это по болоту…

— Тузик, за мной.

Опёрся на суковатую, но на вид вполне прочную палку и зашагал в сторону, куда указывала стрелка, перепрыгивая с одной болотной кочки на другую. Телега заскрипела и тронулась вслед за мной, влекомая всё таким же понурым Тузиком. Дождь к тому времени слегка ослаб и над бескрайним болотом начал сгущаться туман, будто норовя сбить одинокого путника с пути, но дорожка из ведьминых огоньков точно указывала мне направление, и я, иногда проваливаясь в болотину по колено, всё равно продолжал уверенно двигаться к своей цели.

Вездесущий туман скрывал её от моих глаз, но я точно знал, что она где-то там, тем более кое-где туман рассеивался, открывая взору не только надоевшие болотные кочки, поросшие увядающей зеленью, но и встающую Луну, окружённую своими многочисленными яркими кольцами, и заросли слоновьих хоботов, неспешно извивающихся вдали и оглашающих всё пространство болот тоскливом трубным воем. Впрочем, с каждым моим шагом безжизненное пространство начинало всё больше наполняться и движением, и звуками.