Нормально, действительно кардинальное восстановление, жаль только манипулятор не восстановило, но универсальные ключи тратить на это не хочется, придётся пока обойтись одним рабочим.

— Ну, что там готово?

— Ага, разогрелось, сам только бери, а то пальцы обжигает.

Я сорвал пук травы и используя его вместо прихватки подтянул к себе объёмный саморазогревающийся пакет из плотной фольги, вскрыл, с удовольствием втягивая носом вырвавшееся изнутри пакета облачко ароматного пара. Горячий борщ, после нескольких дней сухомятки… поесть горяченького супчика, было просто блаженством. Засунул внутрь толстую трубку всасывая в себя мелко порубленные овощи и провёрнутое мясо вместе с горячим восхитительно вкусным бульоном. Жаль нельзя поесть из нормальной тарелки объёмной деревянной ложкой, обильно сдобрив всё это свежей сметаной, однако сейчас и этот консервированный суп казался блюдом высшей кулинарии, растекаясь по измученному телу волнами бодрящие энергии, будто я разом употребил пару сотен наноботов, залив их стопочкой ледяной водки. Кайф и даже надоевшие галеты не испортили от него впечатления.

— Вот закончится у нас сухпайки, — проворчал Зубр, — будешь с таким же вожделением вспоминать и их. Ты как, придумал какой вопрос будем задавать? А то у нас их уже два, один можно ставить для экстренных случаев, а один пора бы задать уже сейчас.

— Меня заинтересовали ранги и для чего они служат.

— Давай, — пожал плечами напарник, — хороший вопрос, мне тоже интересно что они дают. Ты его задашь или я?

— Да всё равно, — я вытащил изъятый у нашего полковника золотой, подбросив на ладони, — орёл, я задаю, решка — ты.

Подкинул, поймал, прихлопнул на запястье.

Выпала решка.

— Ну ладно, — опять пожал плечами Зубр, — информационный центр, я хочу задать вопрос, что такое ранги и для чего они служат?

На пару минут Зубр замер, будто к чему-то прислушиваясь, я это время отвлекся, чтобы просто немного поваляться, любуясь солнечными бликами, играющими на воде. Очень не хватало плеска мелкой рыбёшки и кругов, расходящихся по водной глади, лёгких силуэтов стрекоз, стремительно несущихся над осокой и ловящих на лету надоедливую мошкару. Да я даже этой бы надоедливой мошкаре был бы рад, а то этот стерильный мир нравился мне всё меньше и меньше.

— Ага, неплохо, — Зубр удовлетворённо качнул головой, вставая, — ну что пойдём?

— Пойдём, только сначала расскажи, что там тебе поведали?

— О чём поведали?

— О чём, о чём, о рангах, конечно.

— Да там всё нормально, пошли.

— Зуб, ты чего на солнышке что ли перегрелся? Рассказывай о чём там тебе написали.

— Мне? Написали?

— Да, о рангах, — вернувшееся было на несколько минут благодушное настроение начало быстро таять.

— О рангах? — Зубр нахмурил лоб, — а что там с этими рангами?

— Да ты издеваешься, что ли? Или, — я на пару секунд задумался над внезапно пришедшей мыслью, — просто рассказать не можешь? На…

Я протянул ему блокнот и ручку:

— Пиши, всё что знаешь о рангах.

Зубр согласно кивнул, уселся на землю, прислонившись спиной к иве, и начал старательно всё записывать.

Я, чтобы ему не мешать, отошёл в сторону и, время от времени крутя головой в поисках возможной опасности, занялся починкой бронежилета, расстегивая кармашки и меняя разбитые пластины на новые, которых мы прихватили с собой не один десяток. Старые пластины не смотря на впившиеся в них пули калибра пять сорок пять, были еще ничего, но одна топорщилась острыми краями и внутренняя емкость за ней оказалась тоже повреждена, но наполняющая ее ньютоновская жидкость, распределившая энергию удара по большей поверхности моего тела и которая не дала пулям сломать мои ребра почти не вытекла, застыв в этом месте твердой коркой. Я еще раз глянул на свои начавшие синеть ребра и в очередной раз поблагодарил бога. Сегодня мы были как никогда близки к смерти, но чудо и улучшенная артефактами снаряга свели все это к паре-тройке синяков.

На запись у Зубра ушло времени больше, чем на прослушивание, но в конце концов, он протянул мне записную книжку, две страницы которой были заполнены аккуратными и вполне разборчивыми каракулями, нисколько не подходящими на нормальные буквы. Я вопросительно посмотрел на Зубра, но тут игровая реальность сжалилась, и передо мной появилась надпись:

Если вы желаете узнать у игрока Зубр информацию о рангах игроков и мобов — это будет стоить сто Нано в пользу информационного центра, или вы можете использовать один из заработанных вопросов.

В наличии 1/1. Желаете узнать ответ? Да. Нет.

— Так, нет, стоп, не надо, это что получается, добытую информацию нельзя друг другу передавать? Это сюр какой-то.

Хотя некоторый смысл в этом был, большие группы игроков и так имели ощутимое преимущество перед одиночками или малыми группами, а если бы они могли каждый задать по вопросу, то ответ, на который потрачено всего сто единиц, могли бы получить десятки если не сотни человек. К тому же, кто бы не управлял этой адской игрой, он не любил разбрасываться информацией попусту, выжимая из игроков с трудом добытые наноботы, которые в ином случае пошли бы на их прокачку и усиление. А так каждый, чтобы узнать доступную информацию, должен оплатить её лично.

Ладно пойдём другим путём:

— Зубр, можешь хотя бы сказать, стоит тратить мой вопрос, чтобы узнать этот ответ.

— Не могу сказать, пока не попробуешь, не узнаешь.

— Хорошо, а каким-нибудь другим способом можешь передать мне полученные знания?

— О чём?

— О рангах, что это такое и для чего служат?

— О каких рангах?

— Так, понятно, — заскрипел я зубами, — собирайся, выходим. А то что-то тут мне перестаёт нравится, гляди листья на деревьях скрутились, как от сильного жара, видимо, всё-таки это мы как-то влияем на окружающую нас природу, чем дольше мы находимся на одном месте, тем сильнее это влияние. Не хотелось бы чтобы тут деревья превратились в чёрте что, красиво здесь, несмотря на отсутствие всякой живности.