Обычных здесь почти не встречалось, а если и попадались, то исключительно пятого ранга. Это был просто какой-то Клондайк, вот только пара вещей меня слегка волновала: это то, что среди густых прядей тонких длинных перьев, было очень легко потерять наших подопечных, а во-вторых то, что с каждой присосавшейся пиявкой, каждым изъятым наноботом, зверюга вздрагивала всё ощутимее, каждый раз прибавляя седых волос в мою шевелюру. Жажда наживы и страх быть раздавленными будто клопы, боролись в наших душах и пока нажива побеждала, но, пожалуй, ближе к рассвету надо будет отсюда уходить в любом случае. Если зверь проснётся раньше, чем мы это сделаем, от нас и мокрого места не останется. А пока…

Новые виды наноботов, пусть нам сейчас и недоступные, перекачивались и перекачивались в наше хранилище, тем более что первая проблема решилась сама по себе: тридцатисантиметровые пиявки растянулись на два метра, выбравшись раздутыми телами наружу, разлёгшись ими на земле. Так выкачивать наноботы стало гораздо сподручнее, вот только что делать, когда они нажрутся и отвалятся? Необходимо идти, за новой партией.

— Пророк, всё, хранилище полное, остановись.

Я глянул на Зубра слегка безумными глазами, не сразу поняв о чём он говорит, а затем устало разогнулся. За прошедшие три часа мы залили в себя полную норму лечебных наноботов, а затем добили лимит наноботами преобразования, которых впрочем, мы накачали всего по три штуки на рыло, и заполировали сверху наноботами ауры и их технологичными собратьями, а теперь заполнили до упора и хранилище, тут же увеличив щит ауры на три процента.

— Мы можем слить из хранилища все стандартные наноботы третьего-четвёртого ранга, и заменить их на новые, не согласился я.

— Рассвет уже, да и зверюга эта дёргается не переставая, пора уходить.

— С чего вдруг? Часик ещё можно поработать.

Ты же сам сказал, что на рассвете надо уходить, а я тебе верю, ты же Пророк.

Я помотал головой и несколько раз с силой зажмурится, изгоняя из головы призрак алчный жабы, глянул на свой обломок меча, и согласно кивнул:

— Уходим.

Сказал и не двинулся с места, завороженно наблюдая, как чёрные пульсирующие трубы растянувшиеся на несколько метров колыхаясь и сокращаясь наполняются кровью гигантского монстра, сначала одиночными, а потом и многочисленными искорками которые очень скоро стали образовывать в отвратительных телах целые туманности, а затем и целые галактики, которые в свою очередь начали таять, впитываясь и исчезая в содрогающейся плоти. Завораживающее и одновременно отвратительное зрелище, примерно, как производство колючей проволоки при неестественной связи ужа и ежа.

Крах!

Мы с Зубром аж присели, в один момент покрываясь холодным липким потом.

Туша титана пошевелилась, поднимая голову и зевая ещё раз. Его зевок вполне можно было спутать с раскатом грома, но это было не главное, главное, что я не последовал собственному совету и мы, как последние идиоты, дождались пока тот проснётся. И не только проснётся, но и начнёт подниматься.

Нет, всё-таки я ошибся, несмотря на наличие огромного количества наноботов, эта зверюга явно была не местной, или пришла из таких мест, о которых рассказывают лишь мифы: все три головы были похожи одна на другую, как три капли воды и при этом не похожи ни на что, видимое мною ранее. Лишённые глаз, покрытые вездесущими тонкими грязно-белыми перьями тупорылые морды, заканчивающиеся не то пастью, не то хоботком, чем-то похожим на присоску той же пиявки, только увеличенную в десяток тысяч раз, по четыре острых шакальих уха, образующих вокруг морды некое подобие короны…

Больше времени, чтобы рассмотреть подробности у нас не было, даже если бы и было, думаю мы потратили бы его на то, чтобы обругать себя последними словами еще раз, а если получится, то и помолиться перед неминуемой смертью. Зверюга поднялась на ноги, заставив окружающую нас землю зашататься, похрустела затёкшими шеями, встряхнулась, будто собака избавляясь от повисших на ней паразитов, расправила титанические крылья, с треском ломающихся континентальных плит пару раз взбила ими воздух, швырнув их потоками нас на землю, вдруг вся осветилась золотым свечением, от отсутствующего носа, до последнего кончика перьев у себя на хвосте, а затем разом сжалась в одну ослепительно яркую точку и с хлопком исчезла.

Воздух взревел, устремляясь в образовавшийся вакуум, таща нас по траве и кочкам, а затем, заполнив внезапно образовавшуюся пустоту, успокоился и стих.

— Это, чего это? Это, куда это он?

Хотя… Куда бы он не направился, туда ему и дорога. Я жалеть о его отсутствии не буду. Ещё только рассвет, а мне уже приключений на весь день с головой хватило, сейчас бы добраться до нашего Тузика, да поспать хотя бы три-четыре часика, мне лишние проблемы не нужны.

— Пророк, вставай давай уже, кажется, у нас проблемы.

Господи, да за что?

— Что там у тебя?

Я приподнял голову от земли и был вынужден согласиться с Зубром, у нас действительно проблемы.

Перед своим исчезновением трёхголовый говнюк всё-таки умудрился нам знатно подгадить: встряхнувшись, он не только избавился от наших пиявок, превратившихся в пятиметровых извивающихся монстров, но и от сотни блох, каждая из которых была с небольшую собачонку размером. Но даже не это было главное, самое главное началось через мгновение: произошло все настолько стремительно, что, чтобы описать то, что произошло за следующие десять секунд, понадобится полчаса, не меньше. Одна из пиявок, приподнявшись над землёй будто кобра, распахнула пасть, которой нет и в помине у нормальной пиявки, атаковала одну из блох, проглатывая её и встраивая в своё тело: из судорожно подёргивающихся колец полезли отростки, быстро превращаясь в ноги, а пиявку в гигантскую сороконожку. Вторая впилась ещё одной в шею прирастая к ней, а первая начала разделяться на десятки тонких гибких шей, на концах которых тут же начали образовываться клыкастые головы. Ещё одна пиявка, сожравшая сразу десяток блох и начала покрываться не только многочисленными лапами, но и сегментированным бронированным телом, упакованном в хитиновый кокон не хуже какого-нибудь древнего рыцаря.