Авария организована бывшим руководством Азнефти в попытке сорвать начавшуюся модернизацию. Как следовало из показаний, Мамедов и его окружение полагали, что без центральной компрессорной станции промыслы встанут на несколько месяцев, что вызовет недовольство в Москве и потребует пересмотра кадровых решений.

Старый нефтяник с седыми усами не выдержал и стукнул кулаком по столу:

— Подлецы! Людей погубили! Наши ребята погибли из-за их интриг!

Я жестом прервал нарастающий ропот:

— Товарищи, я понимаю ваше возмущение. Но сейчас требуется хладнокровие. Первое. Необходимо локализовать пожар и оценить масштабы разрушений. Второе. Оказать всю возможную помощь пострадавшим и семьям погибших. И третье. Предпринять решительные меры против организаторов этого преступления.

Повернувшись к Мышкину, я тихо спросил:

— Где сейчас Мамедов?

— Под домашним арестом, — так же тихо ответил Мышкин. — Наблюдение установлено, сбежать не сможет. Ждем указаний.

— Направляемся к нему немедленно, — решил я. — Но сначала свяжитесь с Багировым.

В соседней комнате находился телефон правительственной связи. Связистам потребовалось несколько минут, чтобы соединить меня с первым секретарем ЦК Азербайджана.

— Товарищ Багиров? Краснов. Ситуация критическая. На Биби-Эйбате диверсия на центральной компрессорной станции. Много раненых, разрушения масштабные. У нас неопровержимые доказательства причастности Мамедова и его группы. Необходимо ваше участие и санкция на немедленный арест всех подозреваемых.

Багиров ответил без промедления:

— Санкцию на арест даю. Начальник республиканского НКВД Мир-Теймур Якубов уже в пути к вам с группой оперативников. Действуйте решительно, товарищ Краснов. Я полностью вас поддерживаю.

Через полчаса мы уже подъезжали к дому Мамедова, роскошному особняку в старинном восточном стиле на окраине Баку. Двухэтажное здание из светлого камня окружал высокий забор, у ворот дежурили двое оперативников в штатском, контролировавших входы и выходы с момента отстранения Мамедова от должности.

Наш кортеж из трех автомобилей остановился у ворот. Из первой машины вышел Мышкин и коротко переговорил с дежурными. Из второй автомобиля появился высокий, подтянутый мужчина лет сорока с цепким взглядом и аккуратно подстриженными усами. Начальник республиканского НКВД Якубов.

— Товарищ Краснов, — он энергично пожал мою руку. — Все готово к операции. Люди расставлены по периметру, запасные выходы блокированы. Мамедов дома, с ним его заместитель Рахманов и еще несколько человек из прежнего руководства Азнефти. По нашим данным, они уничтожают документы.

— Приступаем немедленно, — я взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти одиннадцать вечера.

Операция заняла считанные минуты. Оперативники НКВД профессионально блокировали все выходы, а группа захвата проникла в дом через главный вход.

Из особняка послышались приглушенные возгласы, звук разбитого стекла, а через несколько минут на пороге появились Мамедов, Рахманов и еще четверо мужчин, сопровождаемые оперативниками.

Бывший директор Азнефти выглядел потрясенным. Его обычно холеное лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели, под мышкой виднелось темное пятно пота, расплывшееся на дорогом пиджаке.

— Что это значит? — дрожащим от возмущения голосом воскликнул он. — По какому праву вы врываетесь в мой дом? Я буду жаловаться в Москву! У меня связи в ЦК!

Якубов спокойно извлек из планшета документ:

— Мамедов Ильхам Гусейнович, вы арестованы по обвинению в организации диверсии на промышленном объекте, повлекшей травмы рабочих, а также в хищении государственного имущества в особо крупных размерах.

— Это провокация! — лицо Мамедова побагровело. — У вас нет доказательств!

Я сделал шаг вперед:

— Показания вашего помощника Гулиева, — спокойно произнес я. — Документация о фиктивных закупках оборудования. И многое другое.

Мамедов обвел нас загнанным взглядом, и его взор остановился на Мышкине. Что-то в выражении лица моего помощника заставило бывшего директора Азнефти вдруг осунуться и словно постареть на десять лет.

— Все кончено, Мамедов, — тихо сказал я. — Вы и ваши сообщники ответите по всей строгости закона. За расхищение народного достояния, за саботаж государственных преобразований, за саботаж на промысле.

Якубов дал знак оперативникам, и арестованных увели к ожидающим автомобилям.

До глубокой ночи мы с Якубовым, Мышкиным и прибывшими инженерами обсуждали детали кризисного плана. Необходимо организовать восстановление компрессорной станции в кратчайшие сроки, перераспределить нагрузку между другими объектами, обеспечить безопасность ключевых сооружений, предотвратить возможные новые диверсии.