Вечером в лагере состоялось совещание, на котором явно ощущалось разделение на два лагеря. Большинство членов экспедиции, воодушевленные успехом в Ишимбае, полностью доверяли моим методам.

Но образовалась и оппозиция во главе с геологом Завьяловым, молодым выпускником Ленинградского горного института, приверженцем строго научного подхода.

— Товарищи, — выступил Завьялов, поправляя очки в тонкой оправе, — я ни в коем случае не подвергаю сомнению авторитет товарища Краснова. Но научный метод требует объективных доказательств и проверяемых гипотез. Лозоходство — это средневековая практика, не имеющая научного обоснования.

— А результат в Ишимбае? — возразил Архангельский. — Первый же указанный Леонидом Ивановичем участок дал промышленный приток нефти!

— Статистически недостаточная выборка, — парировал Завьялов. — Один успешный случай может быть простым совпадением. Предлагаю в Туймазах пробурить контрольную скважину в месте, определенном традиционными геологическими методами, для сравнения результатов.

Предложение выглядело разумным, но могло отнять драгоценное время и ресурсы. Я решил применить управленческий прием:

— Ваше стремление к научной строгости похвально, товарищ Завьялов. Но у нас ограниченные ресурсы и время. Предлагаю компромисс. Бурим основную скважину в указанной мной точке, но вы определяете место для дополнительной, разведочной скважины небольшой глубины. Если обе дадут положительный результат, значит, месторождение действительно обширное, как я и предполагаю.

Такое решение удовлетворило всех. Завьялов получил возможность проявить свои научные способности, а экспедиция — дополнительные данные о структуре месторождения.

К работе приступили немедленно. На этот раз в нашем распоряжении находился новейший турбобур, уже успешно опробованный на промыслах Азнефти. Это изобретение, которое в моей прежней реальности появилось примерно в это же время, позволяло значительно ускорить процесс бурения.

— Уникальная технология, — объяснял я Архангельскому, наблюдая за монтажом оборудования. — Принцип совершенно иной, чем у традиционного роторного бурения. Двигатель находится непосредственно над долотом, в скважине, и приводится в движение потоком промывочной жидкости. Скорость проходки увеличивается в три-четыре раза.

— Гениальное решение, — восхищенно произнес молодой геолог. — И тоже ваша разработка?

— Что вы, что вы, разве я специалист? — скромно ответил я. — Концепцию и техническую реализацию выдвинули и осуществили замечательные инженеры Азнефти.

Бурение началось на следующий день и продвигалось с впечатляющей скоростью. Наша буровая бригада работала в три смены, круглосуточно, а я практически не покидал площадку, наблюдая за процессом и консультируя специалистов.

На четвертый день бурения, когда скважина достигла глубины около пятисот метров, появились первые признаки нефти. Выбуренная порода содержала явные следы углеводородов.

— Нефтепроявление! — радостно сообщил буровой мастер Загорский. — Причем интенсивнее, чем в Ишимбае на той же глубине!

Это известие моментально разнеслось по лагерю. У буровой собрались практически все члены экспедиции, даже повара и водители. Архангельский, разглядывая образцы керна через лупу, возбужденно объяснял:

— Видите пористую структуру известняка? Идеальная порода-коллектор для нефти. А темные включения это уже сама нефть, пропитавшая породу.

— Думаю, главный нефтеносный пласт еще глубже, — заметил я. — Нужно продолжать бурение.

Завьялов, до сих пор хранивший скептическое молчание, подошел ближе и тоже изучил образцы:

— Признаю, нефтепроявления значительные. Но о промышленном значении говорить пока рано.

— Разумеется, — согласился я. — Окончательные выводы сделаем после завершения бурения.

Тем временем контрольная скважина Завьялова, заложенная в полукилометре от основной, тоже показала наличие нефтепроявлений, хотя и менее интенсивных. Это подтверждало мой тезис о существовании обширного месторождения.

На седьмой день бурения произошло событие, ставшее кульминацией всей экспедиции. Основная скважина достигла глубины тысяча восемьдесят метров и вошла в мощный нефтеносный пласт. Давление начало стремительно расти.

— Внимание! Возможен выброс! — скомандовал Дементьев. — Приготовить превентор!

Опытные буровики действовали четко и слаженно, но природа оказалась сильнее человеческих предосторожностей. С оглушительным ревом из скважины вырвался колоссальный нефтяной фонтан, взметнувшийся, по оценкам очевидцев, на высоту до пятидесяти метров. Черная маслянистая жидкость, сверкающая на солнце, с шумом обрушивалась на землю, заливая буровую площадку и окрестности.