Это еще не полноценный нефтяной пласт, но явный признак того, что мы на верном пути. Вокруг буровой собрались участники экспедиции, с интересом рассматривая образцы породы с нефтяными включениями.

— Поразительно, — признал Архангельский, анализируя керн. — Судя по структуре породы, ниже должен залегать более мощный нефтеносный горизонт. Нужно продолжать бурение.

— А ведь лоза указала точно на это место, — негромко произнес один из молодых геологов.

— Совпадение, — отмахнулся Козловский, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Бурение продолжалось еще четыре дня. С каждым днем нефтепроявления становились все интенсивнее.

На глубине двухсот восьмидесяти метров долото вошло в пористый известняк, пропитанный нефтью. Давление в скважине начало расти.

— Нужно усилить глинистый раствор! — скомандовал Дементьев. — Похоже, мы вскрыли продуктивный пласт под давлением!

Буровики лихорадочно работали, увеличивая плотность бурового раствора, чтобы предотвратить неконтролируемый выброс. Но давление продолжало нарастать.

И вдруг это случилось. С оглушительным ревом из скважины вырвался мощный черный фонтан, взметнувшийся на десятки метров вверх. Нефть хлынула на буровую площадку, окатывая оборудование и людей.

— Открытый фонтан! — закричал кто-то. — Всем отойти!

Нефтяной фонтан, переливаясь на солнце, представлял впечатляющее и пугающее зрелище. Темная жидкость с характерным запахом растекалась вокруг, образуя большую лужу.

— Срочно ставить превентор! — скомандовал Дементьев. — Иначе потеряем скважину!

Опытные буровики, несмотря на опасность, бросились к устью скважины, устанавливая противовыбросовое оборудование. Спустя напряженный час фонтан удалось взять под контроль. Теперь нефть текла по отводной трубе в специально подготовленный амбар.

Архангельский, перепачканный нефтью, но сияющий от радости, подбежал ко мне:

— Леонид Иванович! Это же настоящий промышленный приток! По предварительным оценкам, дебит скважины больше ста тонн в сутки!

Вокруг царило ликование. Геологи обнимались, рабочие бросали вверх шапки. Даже обычно сдержанный Сафин не скрывал восторга:

— Настоящая башкирская нефть! Первое крупное месторождение в республике!

Я наблюдал за этой сценой с чувством глубокого удовлетворения. Открытие Ишимбайского месторождения, первого в цепочке гигантов «Второго Баку», знаменовало начало новой эры в нефтяной промышленности СССР. В моей прежней реальности это месторождение будет открыто через несколько лет, но теперь благодаря моему вмешательству история ускорилась.

Вечером в лагере состоялся импровизированный праздник. Повара приготовили особый ужин, нашлась даже бутылочка коньяка, которую раздели на всех участников экспедиции. После ужина я отправил в Москву телеграмму:

«НАРКОМТЯЖПРОМ ОРДЖОНИКИДЗЕ КОПИЯ СОЮЗНЕФТЬ ПЕРВАЯ СКВАЖИНА ИШИМБАЙСКОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ ДАЛА ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПРИТОК НЕФТИ ТОЧКА ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ДЕБИТ СТО ТОНН В СУТКИ ТОЧКА ПРОДОЛЖАЕМ РАБОТЫ ТОЧКА КРАСНОВ»

Лежа вечером в палатке и слушая звуки празднования, доносящиеся снаружи, я размышлял о дальнейших планах. Впереди Туймазы, Шкапово, Арлан. Целое созвездие месторождений ждало своего открытия.

А успех с лозоходством дал мне идеальное прикрытие для объяснения моей «интуиции». Теперь никто не удивится, если я буду точно указывать места для бурения в других районах.

Успех с Ишимбайским месторождением вдохнул новую энергию в нашу экспедицию.

После недельной работы по обустройству первой скважины мы решили двигаться дальше, к следующей точке, к Туймазам. Согласно моим знаниям из будущего, там находилось одно из крупнейших месторождений «Второго Баку».

Утренний туман еще стелился над долиной, когда наш караван из трех грузовиков и нескольких телег с оборудованием покинул Ишимбай. Узкая проселочная дорога петляла между холмами, постепенно уводя нас на восток республики.

Сидя в кабине головного грузовика рядом с Архангельским, я наблюдал за расстилающимся пейзажем. За бескрайними полями, перемежающимися островками березовых рощ и темных хвойных лесов.

— Удивительная эта Башкирия, — заметил я, наблюдая за парящим над полем орлом. — Столько богатств скрывает под землей, а сверху такая безмятежная красота.

Архангельский, делавший пометки в полевом журнале, поднял голову:

— Знаете, Леонид Иванович, после Ишимбая я много размышлял о геологической структуре региона. Если нефтеносные пласты имеют такое распространение, как вы предполагаете, мы можем говорить о единой нефтяной провинции огромного масштаба.