— Жаме, будь так любезен, закажи обед сюда. И колы побольше, хорошо?

— Будьсдел, — козырнул Жаме. — Сейчас все принесут, инспектор.

Он пошел прочь, а Вик села за стол, невоспитанно расстегивая воротничок и придвигая себе «Гудок». Ничего особенного в статье не было. Клерк, некто Пикок погиб две седьмицы назад. Он, возвращаясь в обед домой из банка, сел в паромобиль и тут раздался взрыв. Ничего странного: видимо, Пикок, не уследил за водой в баке паромобиля. Только и всего, а газетчики раздули сенсацию, утверждая, что сперва пожар начался в салоне паромобиля. Еще и обозвали для красного словца делом таинственного поджигателя. Судя по заметке следов применения эфира обнаружено не было. Бракованные «зажигалки», артефакты-подделки, которыми Управление занималось по зиме, тут явно ни при чем — вроде все выявили и нашли. Или?…

Вик все же не удержалась и телефонировала в Северный дивизион, прося прислать дело Пикока. Просто, чтобы точно убедиться: следов нера Чандлера, фальшивоамулетчика, в деле Пикока нет. Кстати, их и не было: через час дело привезли, Вик хватило пятнадцати минут, чтобы просмотреть все бумаги и экспертизы.

Заключение Вернера, судебного хирурга, гласило, что очаг возгорания был на шее Пикока, словно на него надели «огненный воротничок» — было такое мерзкое эфирное плетение из запрещенных. Вик об этом рассказывал Эван — он был урожденный маг огня и знал о нем все.

Вик приподняла в удивлении брови, быстро пролистывая бумаги: магамулеты сразу из трех мест: банка, храма Сокрушителя и полицейского участка, расположенного поблизости от места гибели Пикока, — не показывали всплесков эфира. Магия не была применена. Странно. Она снова вернулась к началу дела, просматривая описание места преступления и заключение пожарного эксперта. Никаких подозрительных металлических пластинок, которые могли бы быть амулетами, найдено не было. Амулетный кризис, разразившийся зимой, только-только начали преодолевать, но до сих пор цены на амулеты не поползли вниз, несмотря на работающую в Аквилите артефакторную фабрику Фейна-Эша.

В паромобиле были найдены только зажим для галстука, булавка для него же и запонки. Вик задумчиво потерла висок — в последнее время этот жест вошел в привычку: из-за жары у неё участились головные боли. Сейчас только их не хватало.

Идей и зацепок у ведущего расследование инспектора Лефевра не было. Он опросил всех случайных свидетелей гибели Пикока — никто не видел, чтобы в его паромобиль кидали что-нибудь воспламеняющееся. Сам Пикок в тот день вел себя как обычно: пожелал таким же клеркам, как он сам, приятного аппетита и сел за руль в одиночестве. Его предложение кого-нибудь подвезти было отвергнуто — стояла страшная жара, превращающая салон паромобиля в парилку. Мальчишка-сапожник, постоянно работающий у банка, утверждал, что за все утро того дня к паромобилю Пикока никто не подходил и облить салон чем-то горючим никто не мог. Представить, что Пикока облили керосином или бензином в банке, было сложно, но Лефевр все же опросил клерков и придверника банка — пахло от Пикока в тот день водой после бритья, а не горючкой. Да и температура самовоспламенения этих жидкостей зашкаливает за 100°C. Кто-то должен был кинуть в Пикока спичку, а таковых никто не видел.

Лефевр не поленился и проверил окружение Пикока. Все свидетели утверждали, что у Пикока был легкий, веселый нрав, он был слишком дружелюбен и никто не мог затаить на него зла — откровенных врагов у него не было. Он был из тех, кто на седьмице благовоспитанно возвращается из банка домой, в конце седьмицы регулярно проводит вечер в пабе с друзьями, а в уик-энд кутит с нериссами. Обиженных на Пикока нерисс обнаружено не было, как и невесты. У него даже постоянной нериссы не было — он кутил со всеми и ни с кем конкретно. Многочисленные родственники Пикока утверждали, что узами брака он себя связывать не спешил, решив для начала твердо встать на ноги. Взорвавшийся паромобиль как раз и был первым его шагом на пути к твердостоянию на ногах.

Вики взяла бумаги и, заперев кабинет на ключ, направилась к суперинту Мюраю. Именно ему решать: забирать дело в Управление или нет. Он, с кем-то обсуждавший по телефону усиление ночного дежурства штурм-отрядом, лишь разрешающе махнул рукой:

— Делай, что хочешь! — и вновь принялся за разговор.

Вик выскользнула из его кабинета и направилась к Гратину Фрею — эксперту-криминалисту Управления. Именно он стоял у истоков дела с фальшивыми амулетами, найдя на них белый фосфор. Кому, как не ему, искать его и в деле Пикока. Иных причин для странного возгорания клерка Вик не видела.

Остаток дня они с Гратином провели в гараже Северного дивизиона, где стоял сгоревший паромобиль Пикока, ища хоть какие-то зацепки. Гратин забрал из участка уцелевшие вещи жертвы для изучения. Жаль, что самого Пикока уже похоронили седьмицу назад. Настаивать на эксгумации пока причин не было — Вернер пусть не самый лучший судебный хирург в Аквилите, но подозревать его в халатности было глупо. Следы фосфора, если его применили для убийства Пикока, найти на трупе было нереально, а ожоги от него ничем не отличаются от ожогов от нежите-амулетов и иных сильных пожаров.

В Управление Вик и Гратин вернулись уже далеко за пять часов дня. На крыльце их ждал заскучавший рыжий Том с листком экстренного выпуска в руках. Заметив, как из паромобиля вышла Вик, он вскочил и принялся кричать уже без привычно энтузиазма в голосе:

— Экстренный выпуск! Трагедия на бракосочетании. Ведьма отомстила бросившему ее парню, дотла его уничтожив огненным проклятьем на глазах новобрачной и гостей!

Вик поискала пару летт в кармане форменных брюк, провонявших гарью, и протянула мальчишке: