Я не решался спросить ее, почему она так внезапно исчезла. Однажды вечером мне сказали в отеле на улице Монж, что она «съехала с вещами». Назавтра в студии «Полидор» один из ее коллег сухо сообщил мне, что она «взяла отпуск», ничего больше не объяснив. У Мадлен Перо на улице Валь-де-Грас на звонки никто не отвечал. И я, с детства привыкший, что люди исчезают из моей жизни, должен признаться, что исчезновение Женевьевы Далам меня даже не очень удивило.

«Так ты уехала, не оставив адреса?» Она пожала плечами. Но я и не ждал объяснений. Мальчик подошел к нам и заявил, что хочет открыть клетку и погулять с пантерой, которую он называл Багирой, как пантеру из «Книги джунглей». Потом он снова прилип к решетке, ожидая, когда Багира соизволит подойти ближе.

— Ты знаешь что-нибудь о докторе Перо?

Равнодушно, как если бы говорила о шапочной знакомой, она сказала, что доктор Перо живет теперь не на улице Валь-де-Грас, а в Пятнадцатом округе. Вот так порой вы ломаете голову, что же сталось с людьми, чье исчезновение окутано тайной, непроницаемой тайной, которую вам, кажется, никогда не постичь, и удивительно бывает узнать, что они, оказывается, просто переехали.

— А ты больше не работаешь в студии «Полидор»?

Нет, она по-прежнему там работала. Но, как и Мадлен Перо, они сменили адрес. С бульвара Де-ла-Гар студия «Полидор» перебралась в район площади Клиши.

Мне снова вспомнились светящиеся табло у касс в метро. Каждой станции соответствовала кнопка на клавиатуре. Ее нужно было нажать, чтобы узнать, где сделать пересадку. Маршрут обозначался на схеме светящимися разноцветными линиями. Я был уверен, что в будущем достаточно будет написать на экране имя человека, которого вы встречали когда-то, и вспыхнет красная точка, обозначая место в Париже, где его можно найти.

«Как-то, — сказал я ей, — я встретил твоего брата». Она ничего о нем не знала с того самого утра, когда он пришел просить у нее денег. А когда я его встретил? Два или три года назад. Я шел вниз по бульвару Сен-Мишель и проходил мимо «Родника», большого кафе, куда никогда не решался зайти, сам не зная почему. Я узнал его сразу по куртке из фальшивого леопарда. Он сидел за столиком прямо за стеклянным фасадом с парнем моего возраста. При виде меня встал и постучал кулаками по стеклу, привлекая мое внимание. Он все равно вышел бы за мной на улицу, и я опередил его, толкнув дверь кафе, — так шагаешь навстречу опасности во сне с уверенностью, что вот-вот проснешься. Я сел к ним за столик. Неприятное чувство, которое я испытывал всякий раз, проходя мимо «Родника», стало определеннее: мне казалось, что в этом заведении вот-вот случится облава.

Он достал из кармана куртки свой черный блокнот и, заглянув в него, иронически мне улыбнулся.

— Я пытался дозвониться вам на Валь-д’Ор пару лет назад, но вас, очевидно, не было дома.

Я сидел напротив него с одной надеждой: что он расскажет мне что-нибудь о Женевьеве Далам и, быть может, объяснит, почему она вдруг исчезла.

Он представил мне своего друга. Я помню имя: Ален Паркен, десять лет спустя я прочел его на вывеске маленького магазинчика подержанных фотоаппаратов — наверняка он скупал краденые — на авеню Ваграм. У меня было искушение зайти и передать привет из прошлого этому призраку.

— Женевьева? Вы не виделись с ней три года? Я тоже… Надо полагать, опять играет с таро и хрустальными шарами, как всегда…

Его куртка из фальшивого леопарда показалась мне более поношенной, чем при нашей первой встрече. Я заметил прореху у запястья и пятно на рукаве. У Алена Паркена мне запомнились бледные щеки и лицо рано постаревшего ребенка — лицо бывшего грума или жокея.

— Он фотограф, — сказал мне брат Женевьевы Далам. — Делает для меня «book», портфолио, чтобы я мог разослать его агентам… я хочу сниматься в кино…

Его спутник поглядывал на меня, куря сигарету, и от его смолисто-черных глаз мне было не по себе. Брат Женевьевы Далам вдруг сказал ему: «Тебе, кажется, пора пойти позвонить, надо предупредить их». Ален Паркен тут же встал и направился в глубь зала.

— Я уверен, что вы могли бы мне помочь, вы… — заговорил брат Женевьевы Далам, буравя меня взглядом, от которого по спине побежали мурашки, алчным взглядом человека, готового грабить трупы после бомбежки.

— Вы ведь поможете мне?

Его лицо сморщилось, выдавая какую-то обиду. Вернулся к столику его друг.

— Ну что, ты их предупредил? — спросил брат Женевьевы Далам.

Тот кивнул и сел на свое место. Меня вдруг охватила паника, с которой я не мог совладать. Каким таким людям он звонил? И о чем их надо было предупредить? Я чувствовал, что за мной захлопнулась мышеловка, и с минуты на минуту ожидал полицейского десанта.

— Я спросил его, может ли он нам помочь, — сказал он, указывая на меня.

Да, ты должен нам помочь, — кивнул его друг с недоброй улыбкой. — Мы тебя все равно теперь не отпустим…

Я встал. Направился к выходу из кафе. Брат Женевьевы Далам последовал за мной и загородил мне дорогу. Его друг уже стоял у меня за спиной, вплотную, как будто хотел помешать мне повернуть назад. Я подумал: надо выйти отсюда, пока не нагрянула полиция. И резким движением плеча и колена оттолкнул брата Женевьевы Далам. А потом вмазал кулаком в лицо его другу. Слава Богу, я наконец выбрался на воздух. По бульвару я спускался бегом. Они оба бежали за мной. Мне удалось оторваться от них у кафе «Клюни».