Альфред рвано выдохнул, сжимая в руке совок, который тоже хотел поставить на место.

— Я понимаю, что поступил плохо. Поэтому, не переживай, с моей совестью все в порядке, — он повернул голову ко мне, но взгляд отчима уже теперь был еще тяжелее. — Но жизнь такова, что иногда приходится поступать так, как не хочется.

— И какова же жизнь? Что, черт раздери, у тебя в голове, раз ты решил, что можешь поступить так? — от гнева слова тяжело подбирались.

— Я думаю о том, что наиболее ценно для меня. О своем сыне, — Альфред поставил совок и, выпрямляясь, пальцами потер щетину. — Придет время и Девид с Кирой заведут ребенка. Понятное дело, что им нужен будет дом. Им и сейчас он требуется, чтобы жить нормально, а не таскаться по съемным квартирам с тараканами и облезлыми стенами. Если вообще у них на это будут деньги. Они же пока что еще учатся.

Немного приподнимая козырек кепки, я онемевшими пальцами, убрала волосы с лица.

Смотрела на отчима. Вроде как настолько привычного и родного, но уже теперь видя человека, от которого меня выворачивало наизнанку.

— Так, может, Девид пойдет работать и заработает на жилье для своей семьи? — спросила, сквозь плотно стиснутые зубы. — А не будет пользоваться тем, что ему не принадлежит?

— Этот дом теперь Девида и продавать его мы не будем, — Альфред кулаком оперся о стол. — Если хочешь, можешь обратиться в суд, но по документам все прозрачно.

Я сжала ладонь, ногтями царапая стену. Кажется, ломая несколько из них, но даже не замечая этого.

— Какой же ты ублюдок, — произнесла на шумном выдохе. — Поверить не могу, что когда-то считала тебя своим отцом и то, что встречалась с Девидом. Вы ненормальная семейка. И сын у тебя такая же мразь, как и ты.

Я скривилась. Еще никогда в жизни не испытывала столько отвращения.

— Давай без оскорблений, — Альфред наклонился вперед. Что-то в его голосе показалось угрожающим.

— О, так мне теперь еще, по отношении к вам, подонкам таким, слова нужно подбирать? Или ты, чертов отец года, не в восторге от того, что я твоего сына-размазню, мразью назвала?

На губах Альфреда возник оскал.

— Ты же любила Девида. Таскалась за моим сыном. И я помню, как ты грустно, отчаянно смотрела на него, когда он выбрал Киру.

Мужчина выпрямился.

— Скажу честно, мне тогда было тебя жаль. Мне не хотелось, чтобы Девид так поступал с тобой, но уже давно я понял, что Кира ему подходит намного лучше. Ее, хотя бы, как тебя не исключили из университета.

Так он уже знал об этом?

— Она умная и целеустремленная. Я рад за них с Девидом, а ты, — он прищурился. — Давай, не будем создавать друг другу проблем. Как видишь, я пошел тебе на встречу и написал свое разрешение. Хотя мог этого и не делать. В принципе, у меня в возможностях позвонить в больницу и сказать, что я запрещаю перевозить Фрею. И я сделаю это, если ты не уйдешь.

Давно я не испытывала такой злости, как сейчас. Она пропитывала тело. По ощущениям словно бы вовсе ломала кости.

А Альфред, пристально посмотрев на меня, в итоге пошел к дому.

Делая шаг к нему, я хотела еще многое сказать. Закричать. Ударить его, но, вновь сжимая ладони в кулаки, я заставила себя остаться на месте.

Пока мама без сознания и ее жизнь зависит от этого подонка, мне лучше уйти. Хотя бы постараться это сделать.

Развернувшись, я уже пошла к калитке, но, пройдя несколько метров, остановилась.

Увидела Картера. Он сидел на скамейке. Курил и своего присутствия явно не скрывал, но, из-за деревьев мы с Альфредом его не заметили.

— Много услышал? — спросила, снимая кепку и пальцами растрепывая волосы.

Я сейчас и на Картера злилась. Зачем он вторгся сюда? Или, скорее, мне было не по себе от того, что он, возможно, узнал то, чего я бы ему рассказывать не хотела.

— Достаточно, — он сбил пепел. — У тебя очень своеобразная семья.

Я рвано выдохнула и пошла к калитке. Было стыдно. А еще меня до сих пор душило злостью.

— Ты была влюблена в своего сводного брата? — этот вопрос прозвучал неожиданно близко и ударил по нервам.

Картер, положив свою жесткую ладонь мне на талию, наклонился и сам открыл калитку.

— Пожалуйста, никогда не напоминай мне об этом, — я с такой силой сжала кепку в кулаке, что, казалось, она больше никогда не сможет выровняться. — Это то, о чем я больше всего сожалею в своей жизни. Это же.… Черт.

Я вышла на тротуар и со всей силы пнула камень.

Как же меня сейчас пробирало от отвращения. Хотелось пойти и помыться. Или вообще содрать с себя кожу. Просто от того, что я была связана с этой ублюдочной семьей.