Я об?далъ дома довольно спокойно, хорошо и дешево. Бартоломей об?щалъ было читать со мной Pictures from Italy, но б?дняжка нашелъ, что это слышкомъ скучно, и поэтому мы сочли за лучшее болтать съ нимъ до поздняго вечера. — Онъ, кажется, добрый и съ хорошимъ направленіемъ мальчикъ; но молодъ…..

Здоровье мое какъ будто лучше, но боюсь еще в?рить. — Былъ неосноват[еленъ] съ Новережскимъ, не кончивъ д?ла о рапорт?; раздражителенъ съ Антроповымъ и — увы — опять л?нился, ничего не сд?лалъ, кром? этой страницы дневника. Получилъ письмо отъ тетки и Митиньки, на которое завтра надо будетъ отв?тить. (3)5

5 Іюля. Читалъ во время чаю, об?да и десерта, утро же все писалъ одно письмо тетиньк?, которое пошлю, несмотря на то, что французскій слогъ его мн? очень не нравится. — Ми? со дня на день становится трудн?е объясняться и писать по французски, надо же эту глупую манеру писать и говорить на язык?, который плохо знаешь! — А сколько хлопотъ, потеряннаго времени, неясности въ мысляхъ и нечистоты въ природномъ язык? изъ за этой манеры, а необходимо!

Вечеромъ написалъ съ главу Зап[исокъ] Феерв[еркера] съ увлеченіемъ и порядочно. Олхинъ 2 раза былъ у меня, чего мн? совершенно ненужно записывать, потому что чудесныя выраженія глупости, которыя вырывались у него, я не запомню оттого, что запишу ихъ. — По?лъ фруктовъ, несмотря на поносъ, и поручилъ Олхину нанять фортепьяно, вотъ дв? ошибки противъ основательности. Главный мой недостатокъ состоитъ въ недостатк? терпимости къ себ? и другимъ. Это не правило, а мысль, которую почему не записать сюда. Она напомнить черезъ н?сколько времени то моральное состоите, въ которомъ я находился 5-го Іюля 1854 года. (2)

6 Іюля. Ц?лый день читалъ то Лермонтова], то Гёте, то Alphonse Karr’a и не могъ приняться за д?ло. — Какъ я не говорю, что я не честолюбивъ, и сколько ни стараюсь быть искреннимъ въ этомъ, le bout de l’oreille se montre malgre moi.6 Мн? непріятно было узнать сегодня, что Осипъ Сержпут[овскій] контуженъ и о немъ донесено: Государю. Зависть…. и изъ за какой пошлости и къ какой дряни!

Нынче весь день былъ день непріятныхъ воспоминаній. То воспоминаніе о долг? Зубкову мучало меня. (Насчетъ его я было7 раздумалъ переходъ въ конную артиллерію, по потомъ р?шился, оставивъ д?ло, какъ есть, ждать до 55-го года.) То воспоминаніе о томъ, что я будто слишкомъ много позволялъ своему Генералу, мучало меня. Обдумавъ хорошенько, выходить напротивъ, что я слишкомъ много себ? позволялъ съ нимъ. — Чтобы естественно быть гордымъ (fier) надо или быть дуракомъ (ч?мъ я не могу быть), или быть довольнымъ собою, за ч?мъ я не былъ со времени своего прі?зда въ армію. За нын?шній [день] 2 упрека я могу и долженъ себ? сд?лать: 1) непростительная ц?лый день л?нь и сл?дствіе ея — праздность и 2) просьба къ (Олхину о фортепьяно, на что у меня н?тъ достаточно денегъ.) (1)

7 Іюля. Скромности у меня н?тъ! вотъ мой большой недостатокъ. —

Что я такое? Одинъ изъ 4-хъ сыновей отставнаго Подполковника, оставшійся съ 7 л?тняго возраста безъ родителей подъ опекой женщинъ и постороннихъ, не получившій ни св?тскаго, ни ученаго образованія и вышедшій на волю 17-ти л?тъ, безъ большого состоянія, безъ всякаго общественнаго положенія и, главное, безъ правилъ; челов?къ, разстроившій свои д?ла до посл?дней крайности, безъ ц?ли и наслажденія проведшій лучшія года своей жизни, наконецъ изгнавшій себя на Кавказъ, чтобъ б?жать отъ долговъ и, главное, привычекъ, а оттуда,8 придравшись къ какимъ-то связямъ, существовавшимъ между его отцомъ и Командующимъ арміей, перешедшій въ Дунайскую армію 26 л?тъ, прапорщикомъ, почти безъ средствъ9 кром? жалованья (потому что т? средства, которыя у него есть, онъ долженъ употребить на уплату оставшихся долговъ), безъ покровителей, безъ ум?нья жить въ св?т?, безъ знанія службы, безъ практическихъ способностей; но — съ огромнымъ самолюбіемъ! Да, вотъ мое общественное положеніе. Посмотримъ, что такое моя личность. —

Я дуренъ собой, неловокъ, нечистоплотенъ и св?тски необразованъ. — Я раздражителенъ, скученъ для другихъ, нескроменъ, нетерпимъ (intolerant) и стыдливъ, какъ ребенокъ. — Я почти нев?жда. Что я знаю, тому я выучился кое какъ самъ, урывками, безъ связи, безъ толку и то такъ мало. — Я невоздерженъ, нер?шителенъ, непостояненъ, глупо-тщеславенъ и пылокъ, какъ вс? безхарактерные люди. Я не храбръ. Я неакуратенъ въ жизни и такъ л?нивъ, что праздность сд?лалась для меня почти неодолимой привычкой. — Я уменъ, но умъ мой еще никогда ни на чемъ не былъ основательно испытанъ. У меня н?тъ ни ума практическаго, ни ума св?тскаго, ни ума д?ловаго. — Я честенъ, т. е. я люблю добро, сд?лалъ привычку любить его; и когда отклоняюсь отъ него, бываю недоволенъ собой и возвращаюсь къ нему съ удовольствіемъ; но есть вещи, который я люблю больше добра — славу. Я такъ честолюбивъ и такъ мало чувство это было удовлетворено, что часто, боюсь, я могу выбрать между славой и доброд?телыо первую, ежели бы мн? пришлось выбирать изъ нихъ. ______________

Да, я не скроменъ; оттого то я гордъ въ самомъ себ?, а стыдливъ и робокъ въ св?т?. ______________

Утромъ писалъ эту страницу и читалъ Louis Philipp’a. Посл? об?да уже очень поздно началъ писать 3[аписки] Ф[еерверкера] и до вечера написалъ довольно много несмотря на то, что у меня были Олхинъ и Андроповъ. Посл? ухода Андроп[ова] ю я облокотился на балконъ и гляд?лъ на свой любимый фонарь, который такъ славно св?титъ сквозь дерево. Притомъ же посл? н?сколькихъ грозовыхъ тучь, которыя проходили и мочили нынче землю, осталась одна большая, закрывавшая всю южную часть неба и10 какая-то пріятная легкость и влажность въ воздух?.

Хозяйская хорошенькая дочка также, какъ я, лежала въ своемъ окн?, облокотившись на локти. По улиц? прошла шарманка, и когда звуки добраго стариннаго вальса, удаляясь все больше и больше, стихли совершенно, д?вочка до глубины души вздохнула, приподнялась и быстро отошла отъ окошка. Мн? стало такъ грустно — хорошо, что я невольно улыбнулся и долго еще смотр?лъ на свой фонарь, св?тъ котораго заслоняли иногда качаемыя в?тромъ в?тви дерева, на дерево, на заборъ, на небо, и все это мн? казалось еще лучше, ч?мъ прежде. —

Я долженъ упрекнуть себя нынче въ 3-хъ неосновательностяхъ:11 1) что я забылъ о фортепьянахъ, 2) не позаботился о рапорт? перевода и 3) что я ?лъ боршъ съ поносомъ, который все усиливается. (3)

8 Іюля. Утромъ читалъ и писалъ немного. Вечеромъ побольше, но все не только безъ увлеченія, но съ какою-то непреодолимой л?нью. Р?шился не брать фортепьянъ и отв?тилъ Олхину, что у меня денегъ н?тъ, ч?мъ онъ в?рно обид?лся, т?мъ бол?е, что я подписалъ просто «весь вашъ». Открылъ я нынче еще поэтическую вещь въ Лермантов? и Пушкин?; въ первомъ Умирающій гладіаторъ. (Эта предсмертная мечта о дом? удивительно хороша) и во второмъ Янко Марнавичь, который убилъ нечаянно своего друга. Помолившись усердно и долго въ Церкви, онъ пришелъ домой и легъ на постель. Потомъ онъ спросилъ у жен?, не видитъ ли она чего нибудь въ окн?, она отв?чала, что н?тъ. Онъ еще разъ спросилъ, тогда жена сказала, что видитъ за р?кой огонекъ; когда онъ въ третій разъ спросилъ, жена сказала, что видитъ — огонекъ сталъ побольше и приближается. Онъ умеръ. — Это восхитительно! А отчего? Подите объясняйте посл? этаго поэтическое чувство. —