— Что за сплав? Байдарки надувные? Какой фирмы?

Я прибалдел от такой конкретики.

Зарема солгала, что мы новички и всеми нюансами рулят наши питерские друзья. Они опытные байдарочники. А также пригласим инструктора.

— Зачем тогда инструктор, если опытные?

— И я думаю, зачем инструктор, — согласилась моя спутница. — Впрочем, удовольствие за их счет, пусть хоть музыкантов нанимают. Чтобы на гармошке играли, пока гребем.

Водитель фыркнул. Очевидно, посчитал нас позерами.

Кем мы, собственно, и являлись.

На въезде в Чувашию соединение из трех служивых проводило нас покровительственным взором. Чувствовалось, что закон здесь по-своему чтят.

Красно-зеленые цвета, мелькавшие периодически на указателях и рекламных щитах, сменились желто-красными. Запустевшие поля и заброшенные коровники стали встречаться чаще. Судя по бедному облику, если бы местные коллективно тронулись умом и понеслись воплощать фантазии наиболее отшибленных эмигрантов о деколонизации, то вместо культурного ренессанса и радости самоопределения чуваши, избавленные от кремлевского гнета, скоро взялись бы поедать друг друга без соли и рвать на части скудное добро.

«Тойота» высадила нас у заправки и двинула к Чебоксарам.

— Перекусим? — предложил я.

— Давай еще одну машину поймаем сначала? Предчувствую, что-то хорошее нас ждет.

Я уступил.

Зарема угадала. Нас поднял на борт «Лансер». Он ехал аж до Нижнего Новгорода. Водитель попался на стиле: коричневый, в тон ботинкам, пиджак поверх оранжевой водолазки, белые брюки, аккуратные усы и бородка, крепкий парфюм. Как будто из прежних времен.

— Зовите меня Романом. Обычно попутчиков не беру, но сегодня у меня отличное настроение.

Роман подкупал приветливой интонацией — доверительной и вместе с тем без развязной искренности и тем более докучной исповедальности. По его словам, он два месяца не видел дочь и теперь спешил к ней.

В подарок дочке предназначался плюшевый лисенок.

— У вас ведь детей нет?

— Пока не обзавелись, — сказал я.

— А у знакомых или родственников? В магазины игрушек давно заходили?

— Много лет назад.

— Загляните ради интереса. Такая дичь. Бело-сине-белые автозаки, росгвардейцы, штурмовики с костями и черепами, православные матрешки. Моральных инвалидов готовят на поток и с ранних лет.

— Игрушечных ядерных чемоданчиков там случайно нет? — отозвалась Зарема.

— Не удивлюсь, если есть.

Роман признался, что свалил бы за бугор, если бы не дочь.

— Мать у нее сложная. Ругает правительство, воюет с жилищниками, зато переезжать категорически отказывается. При этом частный садик, врачи, еда, одежда — все это на мне. В условной Болгарии или Казахстане я бы мог при том же качестве услуг тратиться меньше и зарабатывать больше. Вдобавок без риска, что завтра бизнес отожмут, а самого заставят копать окопы где-нибудь под Брянском.

— Что за бизнес, если не секрет? — спросил я.

— Корм для домашних животных. Боремся за то, чтобы хозяева кормили питомцев чем-то более качественным, чем дерьмо вроде «Вискаса».

Звучало как лозунг для предвыборной гонки. Причем в любой стране. Мы за то, чтобы кормить котов чем-то более качественным. Кормить народ чем-то более качественным. Голосуй или отравишься.

Когда заехали в Нижегородскую область, Роман остановился у придорожного кафе. Водитель настоял на том, чтобы угостить нас. Зарема взяла печеный картофель и морс. Я последовал ее примеру.

Моя спутница доела первой и достала из кармана блокнот. Пока Роман управлялся с обедом, она набросала на листе довольную жизнью кошку, а по бокам рисунка раскинулись листья с узором, похожим на меч.

Листья что-то напоминали. Перед глазами пронеслись десятки затуманенных образов, которые заслоняли правильное воспоминание.

Зарема вырвала листок и протянула Роману.

— Для вашей дочки.

Водитель, не переставая жевать, поднял кверху большой палец, сложил листок пополам и сунул во внутренний карман пиджака.

На трассе, на очередном указателе, я догнал: листья на рисунок перекочевали с герба Чувашии.

На одном из участков утомительный равнинный ландшафт с деревеньками, храмами и, как выразились бы некоторые, остатками более развитой цивилизации разнообразила статуя. Экипированный до бровей боец с автоматом на плече караулил у дверей храма. Нарушенные пропорции лишь прибавляли жути металлическому монстру.

— Памятник неизвестному солдату, — прокомментировал Роман. — Вдохновитель и спонсор этого сооружения, как вы догадываетесь, дружит с настоятелем.