Я сглатываю.

— Но депрессия…

— О котором у него нет анамнеза, — перебивает она, — Фактически, вообще никакого анамнеза психиатрии. Никакой предсмертной записки. Никаких серьезных изменений в жизни, никакого катализатора, насколько мы можем найти, который подтолкнул бы его к столь опрометчивому поступку. И само падение… У большинства жертв самоубийства, которые заканчивают свою жизнь прыжком, падение было аккуратным, прямым, а у Микки было что угодно, но. Он приземлился на спину, что означает, что он упал навзничь с большей скоростью и гораздо большими телесными повреждениями, чем мы могли бы ожидать от преднамеренного самоубийства.

Я откидываюсь на спинку стула, у меня кружится голова.

Если она говорит то, что я думаю…

— Вы думаете, Микки могли убить? Что Адриан был замешан в этом? — Мое сердце бешено колотится.

Я ожидала, что в этой комнате будут смеяться, как только я произнесу имя Адриана. Я не ожидала этого.

Детектив бросает на меня острый взгляд.

— Никто ничего подобного не говорит. Дело требует дальнейшего расследования. Я сделаю свои собственные выводы, и вы никому не скажете об этом ни слова. Слова «убийство» и «Адриан Эллис» лучше не произносить одновременно. Это понятно, мисс Дэвис?

Я неуверенно киваю.

— Договорились.

Ее острый взгляд тускнеет, и она добавляет:

— Но то, что вы сказали мне сегодня утром? Это может стать зацепкой, которая даст нам ответы, необходимые для установления истины о том, что случилось с Микки, какой бы она ни была.

— Но если Адриан замешан в этом, я не могу представить, что все пройдет гладко для кого-либо. Он Эллис. Это имя с таким же успехом могло бы быть королевским в этой стране.

Ее губы изгибаются в подобии улыбки, которую я у нее когда-либо видела.

— Ну, я из Канады.

Она ведет меня к двери с блокнотом в руке и останавливается. Еще один долгий взгляд.

— Знаешь, не имеет значения, насколько хороша твоя жизнь. Насколько бы далекой ты ни казалась от прошлого, — тихо говорит она мне, — Когда ты растешь, есть некоторые вещи, которые просто остаются с тобой. Ты учишься видеть сквозь чушь раньше, чем это, вероятно, было необходимо. И ты видишь людей. Особенно тех, кто никогда не бывают такими милыми, какими кажутся. — Ее рука ложится на плечо моего школьного блейзера. — Это ценные инстинкты, мисс Дэвис. Не сомневайся в них.

***

Я не уверена, чего я ожидаю от встречи с детективом Миллс, но я получаю ответ в следующий понедельник, в разгар подготовки к поступлению в колледж. Это единственный обязательный временной интервал, который разделяют все 112 старшеклассников.

И, поскольку это Лайонсвуд, в значительной степени ненужный. Половина этих детей подавала заявления в колледж с двенадцати лет, а другая половина, вероятно, возьмет годичный перерыв, финансируемый фондом, зная, что Лига плюща по их выбору все еще будет ждать их поступления.

Что касается меня, то в следующем году я планирую поступить только в один колледж, так что мне больше не нужен профессор Кейн, седеющий пузатый преподаватель на пороге выхода на пенсию, который объяснит формат MLA(Ассоциация современного языка Америки).

Обычно я занимаю место в конце большого лекционного зала, чтобы проводить время в классе за изучением предметов, по которым мне не поставят пятерку просто за то, что я пришла.

Сегодня я особенно отчетливо осознаю точное расстояние, отделяющее меня от Адриана Эллиса. Три ряда, пятнадцать мест. Одностороннее осознание, учитывая, что он даже не взглянул в мою сторону с момента нашего разговора на бдении.

Я такая же невидимая, как всегда.

— Теперь, если мы посмотрим на то, как цитируются работы в этом примере статьи…

Резкий стук в дверь прерывает монотонное бормотание профессора Кейна, и секундой позже входит декан Робинс. Его серьезное выражение лица заставляет меня выпрямиться на стуле.

— Декан Робинс, — приветствует профессор Кейн. — Чему обязаны такой радостью?

— Прошу прощения, что прерываю, — говорит декан, — но мне нужно позаимствовать одного из ваших студентов. — Он вглядывается в море лиц. — Адриан Эллис. Ты можешь пойти со мной, сынок?

По лекционному залу разносится любопытный шепот, и хотя он называет не мое имя, у меня все равно сводит желудок.

Адриан выглядит наименее обеспокоенным из всех, когда он встает, лениво улыбаясь.

— Конечно, сэр. У меня ведь нет никаких неприятностей, не так ли?

Именно этот момент выбирает детектив Миллс, чтобы пройти через двери, скрестив руки на груди и выглядя такой суровой, какой я ее никогда не видела. Ее значок поблескивает в свете фар, а в кобуре на бедре сегодня спрятан пистолет.