— Здрав буди, — поприветствовал Извор незнакомца, наконец отстегнув фибулу и стянув мокрое корзно. — Ты чьих будешь?

Мирослав кивнул головой, благодаря за помощь мечника.

— Вольный я. Звать меня Храбром. Хожу по свету, лучшей доли ищу. Слыхивал, что здешний наместник ратников собирает, на Дикое поле идти соизволил, погонять там поганых. Вот шёл за матушку мстить.

Извор с Миром переглянулись, вопрошая каждый другого, вдруг их отцы чего удумали тайком друг от друга. Стоят в недоумении, плечами пожимают. Не уютная повисшая пауза была прервана тем, что девица, пытающаяся удрать, подскользнулась на мокрой мураве, щедро орошённой колодезной водой, и шлёпнулась в одну из мелких луж. Извор подскочил тут же, за руку её дёрнул.

— Куда ты, кикимора, собралась?! К наместнику пойдём.

— А ты, Храбр, тоже с нами иди, испросим у наместника для тебя места в его дворе. Я похлопочу. Так вышло, что наместник отец мне, а я благодарным быть умею. Ты воин знатный, вон Извор даже меч не успел достать, а ты уже всех порешал.

— Мир, обидеть хочешь?! — недовольно огрызнулся Извор, на девичьи запястья туго петли накидывая.

Сам на коня сел, а ту за собой на поводе ведёт. Всю дорогу девица шла то на одного поглядывала, то на другого, а на третьего посмотрела, когда узел распутала — сама получше поставить может. А тот холодным взглядом на руки уставился, выскользнувшие концы пут подхватил, да Извор, словно почувствовал ослабление, с вопросом отстранённым назад обернулся.

— А что ж Храбр, не боязно по посемью одному разгуливать, не ровён час на половцев да на лиходеев попасть?

Пока Извор оборачивался, Храбр вперёд девицы выскочил, руку за спиной держит, концом веревки сзади себя трусит, намекая, чтоб та её взяла незаметно, чтоб неладного чего не заподозрили, а сам баит:

— Ты, боярин, уже видел мой меч в деле — так чего мне опасаться, а смерть с каждым рядом от рождения ходит.

— А сечи откуда научен? — соглашаясь с последними словами одобрительно кивнув, за того заглянуть хочет, из стороны в сторону шею вытягивает.

— Одно время я закупом у воя был, он на мне приёмы свои и оттачивал, — собой словно невзначай девицу прикрыл, посмотреть не даёт. — Как у него настроение паршивое случалось, так он меч в руки — всех дворовых порубил, а те что остались по погребам прятались, а я не знал по началу — взял оглоблю и пришибил маленько. Когда он в себя пришёл думал, что убьёт, а нет — меч мне подарил и давай меня учить.

— Знатный меч, — Извор оценивающе на черен серебряный смотрит, да подмечает, что его даже не такой знатной чеканкой украшен.

— У того воя сыновей не было, вот он меня своим приемником и вознамерился сделать.

— А что ж ты такое лестное предложение не принял?

— От чего же я от такого отказываться стану?! Принял. Я вернусь, как за матушку отомщу.

Пока Храбр зубы боярам заговаривал, девица руки послушно перемотала веревкой, вроде и было так, ища удобного момента для побега. Так всё ничего было бы, да Храбр, верно перед боярами выслуживаясь, узлы показно подтянул, чтоб уж наверняка не вырвалась. Смотрит на него колодезная кикимора, губки от гнева поджала, нос сморщила, а потом чуть ли не ахнула, заметив на запястии того багровую полосу, верно подозревая, что именно с ним в степи встретилась. Хотела было сказать Извору, только тот предосторожно повод покороче сделал — не сказала, вроде обиделась — вот и по делом тебе будет! Один раз уже спасла ему жизнь, а он неблагодарностью отплатил!

Идёт теперь девица вровень с конём, то налево посмотрит — один гнедко, то на право — другой. Ох и дорогой ценой ей эти кони окупились. А позади Храбр этот за каждым движением следит — не убежать. Идёт голову понурила, исподлобья по сторонам смотрит, может где дядьку Креслава заметит. Про себя его недобрым клянёт — и как мог её одну оставить?!

Когда остановились перед высокими стенами детинца, голову наверх задрала — на башнях ратники, возле ворот ратники, за частоколом ратники. Сбруей гремят, копья булатными перьями к небу держат, меч у каждого на боку висит. Нет с девками слободскими на реке купаться, а они тут ошиваются! Вздохнула конокрадка, судьбинушку свою оплакивая, да замешкавшись, не заметила как путы натянулись. Дёрнуло её, что оступившись чуть было не растянулась по середине дороги, но устояла, ощутив силу удерживающую её от падения, то Храбр бережно подхватил, да только вида не подал— тут же в сторону и отпрянул. Замешкалась девица, да вместо того чтоб поблагодарить, фыркнула алыми губками, нос задрала, да всё же упала, ещё и на коленях пару саженей проехалась.

Изловчилась сама встать, отказавшись от помощи Храбра, вновь под локоток ту подхватить желавшего. Идёт прихрамывает на обе ноги, ладони до крови содранные обдувает, а слёзы глаза застелили, вот-вот наружу вырвутся. Сдержалась, носом хлюпает, лицо грязными рукавами утирает, да порты на коленях разодранные подтягивает.

Вскоре и на широкое подворье вошли. Девица аж рот разинула от величия хором: крыши бочоночные да двускатные, перила резные, в окнах не пузыри бычьи, а стёкла цветные, а вокруг суета — челядь бегает, дружинники мечами машутся, кони у коновязи фыркают… Конюший прибежал коней боярских принимать.

— Отца зови, — указал Мир дворовому холопу.

— Ну что, кикимора колодезная, боязно стало?! — спросил Извор, девицу поводом к себе подтягивая.

В глаза её леденющие смотрит, с рук, не менее холодных, путы снимает, а та в рот воздуха набрала, уже желая по своему обыкновению грубость какую выплюнуть, только тут же и сникла увидев грозного боярина, смекнув, что наместник — все притихли в одночасье, с мест повскакивали и лёгкими кивками того поприветствовали. Храбр низко поклон отвесил, да девицу за шею нагло схватил и переломил пополам, заставляя учтивость проявить, что та взвизгнула от неожиданности.