Я поднимаю ладонь, не отрывая взгляда от Калифа:

— Успокойтесь, Ваше Высочество. Оно не стоит того.

Не хватало еще, чтобы теща обратилась в ирабиса и вцепилась афганцу в глотку.

— Женщина должны молчать, — огрызается Калифа, — когда мужчины разговаривают.

И снова эта мерзкая улыбка. Белые зубы на фоне смуглой кожи.

— Эмир, вы перегибаете палку, — напрямую говорю. — И уже у грани.

— Граф Данила Степанович, — говорит он, растягивая слова. — Я вас узнал. Покоритель Той Стороны, как же, как же! Мы смотрим телевизор. Весь Хорасан знает о ваших альвийских женщинах. Хорошая добыча! Я готов купить табун ваших остроухих женщин. Любая цена. Просто назовите.

Я сдержанно вдыхаю. Очень медленно. Чтобы не засмеяться. Или не убить.

— Вы сейчас, эмир, настойчиво просите хороший урок. Лучше идите куда шли.

— Ха! Что ты несешь?! Я говорю как мужчина! — бросает он, выпячивая грудь.

— А у нас, — спокойно отвечаю, — такие слова — смертельное оскорбление.

— Мне плевать! — бросает он с вызовом. — Я говорю, что куплю у тебя, русский, остроухих женщин для себя и братьев! И это не обсуждается! Вопрос только в цене!

Я киваю.

— Прекрасно. Раз вам плевать на наши порядки — я вызываю вас на дуэль.

В его глазах тут же вспыхивает возбуждение. Улыбка становится шире — совсем неуместно счастливая.

— Отлично. На крыше. Через полчаса, граф.

И разворачивается, уходя — как будто он уже победил.

Когда за ним захлопывается дверь, Алира резко оборачивается ко мне:

— Лорд… — её голос дрожит, — я хочу его порвать. Лично.

Я усмехаюсь, глядя королеве прямо в глаза:

— Спокойно, Ваше Высочество. Там всем хватит.

Она моргает, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

Я поднимаюсь и поправляю ворот пиджака.

— Он будет не один.

МИД, Смоленская площадь, Москва

— Что значит «вы не знаете, где эмир»?! — голос замминистра иностранных дел Юрия Юрьевича Козина с грохотом прокатился по коридорам как артиллерийский снаряд. — Я же велел вам его сопровождать! Сопровождать! Он же… — он захлебнулся злостью, — он же чёртов грубиян! У них в Хорасане до сих пор, простите, рабовладельческий строй! Женщина там — вещь, вещь! Он сейчас на кого-нибудь нарвётся — и всё. Или сам кого-то прирежет, или его прирежут!

Папка со стола вдруг оказывается у него в руке — он даже не помнит, как именно — и летит в сторону нерадивых подчиненных. Бумаги разлетаются по кабинету, как испуганные голуби.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахивается. Влетает секретарь — запыхавшийся, лоб в поту, галстук перекошен.

— Ваше превосходительство! Эмира нашли!

— Где он? — Козин замирает, надеясь, что эмир еще живой.

— Он на дуэли. Прямо сейчас.

— Что?! Какого черта! Где дуэль?!

— На крыше ресторана «Синие Очи». Дуэль с графом…

— С кем именно?!

Секретарь съёживается, как школьник перед разъярённой училкой:

— С Вещим-Филиновым…

Козин медленно оседает в кресло, прикрывая лицо ладонью. Тишина. Только его дыхание и тиканье настенных часов.

— Всё, — выдыхает он. — Эмиру хана.

А потом резко вскакивает, будто его ударило током:

— Срочно! Немедленно! Связывайтесь с представителем графа! Владислав Владимирович давал мне контакт для таких случаев. Где бумага? Где этот чёртов номер?!

Мы с Алирой поднимаемся в лифте на предпоследний этаж. Едва двери распахиваются, я тут же сканирую пространство выше, над крышей — и, конечно, отмечаю: народу там подозрительно много. Для приватной дуэли — чересчур. Значит, не зря еще в ресторане я подстраховался с вызовом подмоги. Хотя «подстраховался» сильно сказано. Скорее, это больше для развлечения, а также чтобы потренироваться в переброске людей через портальную статуэтку. Ведь одна статуэтка как раз осталась в Невинске.

Я уже успел связаться с Невинском и велел Портаклу развернуть опергруппу. Через пару минут воздух дергается, как перед грозой, и в центре площадки вспыхивает синий круг. Портал.

Из него вываливаются Ледзор, Кострица и Змейка. Портальную статуэтку в руках аккуратно держит Кострица — логично, она из этой троицы самая ответственная. Хотя и Змейка превосходит мои ожидания, когда мурчит, протягивая мне кружку кофе:

— Мазака, с сахаррром.

— Пасиба, милая, — беру и отпиваю. Горячий, сладкий.