Парнишка едва слышно простонал и повернулся на бок, совершенно не обращая внимания, что лежит он на твердых досках.

Он пролежал так минут пятнадцать, повернувшись еще пару раз, но затем все же решился приоткрыть глаза.

Первое, что он увидел — бетонная стена. Никакого удивления, никакого возмущения. Парня настолько воротило, что он с трудом осознавал, что серая стена — что-то странное.

Он прикрыл глаза, секунд десять просто лежал, затем снова открыл и немного огляделся.

Парень лежал в небольшом помещении с минимумом интерьера: странная кровать, привинченная к стене, и металлический стол, ножки которого были вмурованы в пол.

Дверь была одна — стальная и без ручки.

На окнах решетки.

Федор приподнялся на кровати, сморщился от ударившей по голове, словно молот, боли, но затем все же присел.

Мутным взглядом он обвел помещение, затем шмыгнул носом и утер его кулаком.

— Как я тут… — прохрипел он, но тут донеслась ругань из-за двери.

— Не имеешь права! Руки от меня убрал! Да ты знаешь, кто я?! Я сын императора…

— Поговори мне еще тут! — отозвался бас, и в дверь что-то глухо ударилось. — Императора он сын, как же…

Раздался металлический лязг, и дверь открылась, после чего в камеру втолкнули молодого рыжего парнишку. Тот сделал несколько шагов и чуть было не упал, но тут же развернулся и крикнул запирающему камеру охраннику:

— Внебрачный!

— Будешь дальше шуметь — отхожу дубинкой! Понял? — рыкнул на него стражник и захлопнул дверь, успев усмехнуться. — Внебрачный…

Федор оглядел парнишку с ног до головы.

Простой парень, в простой одежде. Нет, не крестьянская практичная, но и ничего выдающегося. Никаких украшений или особенностей, типа вышитого герба. Волосы рыжие, веснушки россыпью по скулам.

— О! Проснулся болезный! — глянул на него незнакомец. — Что плохонько тебе, да?

Федор неуверенно кивнул.

— Еще бы, — хмыкнул парень. — Столько вчера вылакать — это уметь надо. Как ты вчера на ногах вообще стоял?

— Я хмелем не балуюсь, — буркнул Федор и на пару секунд замер.

— Ой, давай только не включай «Я ничего не помню! Что вчера случилось?» — усмехнулся незнакомец и задумчиво нахмурил брови, видя панику на лице собеседника. — Да ладно… Ты серьезно?

Горт шумно и с трудом сглотнул, резко встал, отчего его качнуло, и он ухватился за край шконки.

— Где я?.. — спросил он.

— Ты не поверишь, — хмыкнул Карл и указал на решетки на окнах, затем на дверь и произнес: — Отгадай с трех раз!

— В… в тюрьме? — растерянно произнес парень. — Я в тюрьме? Как? За что?

— Даже не знаю, — театрально вздохнул парнишка и принялся загибать пальцы. — Оскорбление аристократа? Порча чужого имущества? Пьяный дебош? Попытка домогаться знатной особы? По-моему, достаточно. И это только то, что при мне было.

Федор осмотрел собеседника, снова сглотнул и спросил:

— То есть ты видел, так?

— О, поверь мне, это было трудно не увидеть, — хмыкнул тот.

— Звать-то тебя как? — спросил Федор.

— Карл. Меня зовут Карл Спирит.

— Меня Федором зовут. Фамилия Горт.

— Да, великий и ужасный Горт, покоритель драконов, победитель чудовищ и самый сильный маг в мире, — с улыбкой закивал парень, глядя на Федю. Заметив, как тот недовольно насупился, он еще шире улыбнулся и указал на сокамерника пальцем: — Это не мои слова. Твои.

Грузный мужчина наклонился и вылез из черного магомобиля, за рулем которого сидел человек в форме стражи.

Сам пассажир был одет наспех: штаны с подтяжками фасона, какие носят чиновники, расстегнутая жилетка, растрепанные волосы и грязные башмаки.

Глаза его были красные, а лицо выражало смесь крайней усталости и жуткого раздражения.

— Ваше благородие, — тут же подскочил к нему молодой подтянутый парень в очках. — У нас возникли трудности.

— Семен, — вздохнул мужчина. — Наша работа — это одна сплошная трудность.

Мужчина кивнул в сторону входа в управление стражи и тяжело вздохнув произнес:

— Сейчас сидел с Кошкиным Львом Афанасьевичем, — неспешно вышагивая, произнес он. — Культурно. Заморский бренди потягивали, сигарами баловались. Потешались в картишки понемногу. Радовались женскому обществу.