Мария Прокофьевна покосилась на довольную Сьюзи, что намазывала на хлеб масло, а затем перевела взгляд на Дмитрия. Парень с довольной миной макал сушку в чай. Вид скучающей Кэт ее не заинтересовал.

— У меня впечатление, что случилось что-то хорошее, а я это пропустила, — задумчиво произнесла она и добавила: — И никто не торопится мне об этом рассказывать.

— Старушка Чешуя умерла, — спокойно ответила Екатерина. — У ее дома полно духов. Сильно мучилась перед смертью.

Федор, сидевший справа от нее замер с печенькой не донесенной до рта и покосился на двоюродную сестру.

— Что за чешуя? — осторожно спросил он. — Ведунья?

— Нет, просто больная была. Кожа у нее постоянно шелушилась, словно чешую постоянно сбрасывала, — ответила девушка и надломила печеньку. Задумчиво взглянув на обнажившийся шоколадный разлом внутри, словно там было что-то особенное, она произнесла: — Домовой сказал, что она молилась на смертном одре, чтобы быстрее все кончилось.

— Крайне позитивно, — хмыкнула тетушка и покосилась на Дмитрия и Сьюзи. — Но я имела в виду вас двоих.

Брат с сестрой переглянулись и покосились на Федора. Тот, заметив их взгляд, приосанился и принялся рассказывать:

— Мы тут гуляли и попали на задний двор одного дома, — заметив, как нахмурилась тетушка, он тут же добавил: — Случайно вышло. Но это дом лекаря, дальше по улице.

— Игнат «Теплый отвар»? — нахмурилась тетя.

— Да, но суть… — Федор кашлянул и с улыбкой произнес: — У него за домом стена огромная, и что на заднем дворе с улицы не видно. А там есть, на что посмотреть.

Парень поставил кружку и принялся активно жестикулировать.

— У него за домом стена покрыта каким-то растением, а растет оно так плотно, что кажется: стена эта из зелени. А перед стеной у него фонтан стоит. Мужики с огромными кувшинами воду льют в один небольшой бассейн. А из него по дорожкам небольшим вода к клумбам расходится. Клумбы вот такие и все цветами полные.

Федор заметил интерес тетушки и Кэт, после чего продолжил:

— И цветы яркие, что прям страсть, словно их кто магией зачаровал, — продолжил он с придыханием. — А еще там беседка каменная есть. Круглая…

— Ротонда называется, — кивнул Дмитрий.

— Я надеюсь, вы там ничего не трогали и не брали, — с нажимом произнесла тетушка Мария, оглядев детей.

— Яблоки висели крупные, спелые, — пожал плечами Горт. — Но мы не брали. Я не вор.

— Сьюзи с Федором в благородных играли, — хохотнув, произнес Дмитрий. — Ходили важные, глупости всякие говорили.

Тетушка по-доброму улыбнулась и покосилась на Федора.

— Просто… — слегка смутился тот, но, заметив, как удивленно подняла брови Кэт, поднялся с места и протянул руку Сьюзи. — Простите, мы не могли удержаться.

Девушка взяла его руку, парень притянул ее к себе и, слегка обняв, повел вокруг стола.

— Мы, увидев такую красоту, прямо растерялись, — произнес он, стараясь держаться уверенно и не обращать внимание на то, как лыбится Дмитрий. — Ей богу, я такого никогда не видел, и судя по лицам моих спутников — они тоже.

Тетушка усмехнулась и сложила руки на груди, смотря на эту парочку.

— А так как дом принадлежит магу, я предложил Сьюзи пофантазировать, — продолжил парень и тут же начал изображать бас взрослого человека: — Уважаемая мисс, как вам погода?

— Прекрасно, просто прекрасно, — поддержала игру Сьюзи.

— Не желаете на бал или может быть театр? — изображая важного человека, произнес Федор.

В этот момент Дмитрий прыснул в кулак, Катя наконец улыбнулась, а тетушка едва удержалась, чтобы не рассмеяться от такой пародии.

— Спасибо за предложение, но я бы предпочла конную прогулку или променад по набережной на худой конец, — тоненьким голоском произнесла Сьюзи.

Тут Федор отпрянул от девушки, сделал огромный глаза и принялся рассказывать:

— И в этот момент, как черт из табакерки, из дома вываливается старый дед! С артефактом! — Федор ссутулился и изобразил трясущиеся ноги. — Вы кто такие?! Я вас не звал! А ну стоять! И как шандарахнет!

Тетушка испуганно дернулась, а Катя приоткрыла рот.

— Грохнуло, сверкнуло, а мы стоим с глазами, как блюдца! — продолжил Федор. — Я на Диму — у него волосы дыбом, рот открыт. Я на Сюзи, а она белее побелки. А у самого благо, что штаны сухие. Мы-то его не видели, он с черного хода вышел к нам. Ей богу, хотел бы по-малому — обмочился с испугу!