На заднем плане что-то тихо зашуршало, будто кто-то разворачивает клочок бумаги.

– Первый пишет, что без доклада он не скажет, где остальные, – спокойно проинформировал все тот же молодой мужской голос.

– Что происходит? – простонал Моджи.

Джерри очень медленно повернулся и так же молча протянул ему трубку. Моджи осоловело моргнул, после чего посмотрел на Джерри полными понимания и бесконечной грусти глазами. Тот ответил ему таким же полным печального понимания взглядом.

– Если нужно что-то кому-то передать, – наконец сказал Джерри, – Скажите. Я отлично умею сообщать плохие новости, – криво ухмыльнулся невезучий парень.

– Я УБЬЮ ЕГО! – зло крикнул Джей – Я НЕ ЗАТЕМ СПАСАЛ ЭТОГО ПРИДУРКА, ЧТОБЫ ОН УМЕР! Я ПРИСТРЕЛЮ ЕГО, А ТРУП ВЫВЕШУ НА ГЛАВНОЙ ПЛОЩАДИ! Я ОСВЕЖУЮ ЭТОГО ДЕБИЛА, ЗА ПОЛНОЕ РАВНОДУШИЕ К МОИМ СТАРАНИЯМ ПО СОХРАНЕНИЮ ЕГО ТУПОЙ, #%@ ЖИЗНИ!

– Мне кажется, что эти утверждения непоследовательны, – задумчиво пробормотал молодой подросток.

– ЗАТКНИСЬ, ЗЕТ!

***

Марко Феникс сидел за своим письменным столом и с отчетливой, брезгливой ненавистью смотрел на программу тренировок особого центра СР9. Мужчина получил ЭТО через людей Багги и уже десять минут сидел и не мог заставить себя читать… это.

Он примерно знал, через что должен был пройти ребенок Синтии, но в самых общих чертах. И он совершенно не хотел знать ЭТО в деталях. Но он должен. Ему нужно примерно понимать, через что прошел ребенок (Би… даже не имя. Просто номер. Марко даже не знал, как его зовут. Ребенок не знал, как его зовут! И теперь они никогда не узнают). Марко должен хотя бы попытаться узнать о его жизни.

Мужчина тихо, но очень мучительно застонал, после чего громко уронил голову на стол.

В дверь немедленно постучали.

– Марко? – донеслось из-за двери – Ты там в норме, братан?

– Нет, Герр, я не в норме, – очень терпеливо ответил Марко – Но я еще не застрелился, не воткнул в себя меч и даже не ушел в запой. Вы можете наконец отойти от моей двери и перестать прислушиваться к звуку моего дыхания, – со все тем же безграничным терпением проинформировал задверных засадников командир первой дивизии.

– Хммммм… – недоверчиво протянул Герр.

И судя по звуку даже не подумал сдвинуться с места. Марко очень тяжело вздохнул, продолжая лежать головой на столе. Ладно… возможно, он немного переборщил, когда после совещания с Папашей пошел и выпил все спиртное из их погреба. Но у него Мистический Дьявольский Фрукт Феникса, а значит, повышенная регенерация даже тогда, когда он этот фрукт не активирует. А это значит, что ему ОЧЕНЬ тяжело напиться. Буквально почти невозможно… и что ж, в тот день он попытался совершить невозможное.

А потом, когда он умудрился сотворить этот подвиг, выпив около сотни бутылок спиртного самых разных видов, в его пьяную башку взбрела «гениальная» мысль полететь в Ватер 7 прямо сейчас. В тот момент он был слишком пьян, чтобы вычислить примерное расстояние и время полета, поэтому не осознал, что ему будет «слегка» трудновато лететь около десяти дней без перерыва. Впрочем, это сокровенное осознание оказалось совершенно неважным в общей схеме вещей, ведь, как оказалось, бухие птицы просто отвратительные летуны. Иначе говоря, Феникс потерял контроль над своим полетом и тихо плюхнулся прямо в соленую, морскую воду. После чего немедленно устремился на дно.

Благо один из ребят успел его вытащить, и Марко Феникс избежал самой позорной смерти в истории команды Белоуса. Но после этого возникла уже другая проблема – теперь все члены команды считали, что он свихнулся и таким вот замудренным образом пытался покончить с собой (кроме Папаши. Тот только грустно покачал головой и рявкнул, чтобы ближайшие к Ватер 7 корабли плыли быстрее). Марко не знал радоваться или плакать из-за того факта, что все слишком его уважали, чтобы поверить в правду. А именно, что он допился до такой степени, что просто упал в воду и чуть не умер безо всякой задней мысли.

Мужчина снова стукнулся головой о дерево стола (слава его регенерации за то, что Марко не знал значения слова «похмелье»), после чего достаточно собрался с мыслями, чтобы подняться и открыть ЭТО.

После примерно десяти минут вдумчивого чтения, Марко Феникс ощутил непреодолимую потребность повторить свой вчерашний загул, окончательно разочаровался в человечестве как виде, возжелал мучительно изничтожить каждого, кто принял участие в написании ЭТОГО (даже работников типографии, которые видели, что они печатают), и преисполнился неподдельным уважением ко всем детям, что пережили ЭТО и остались относительно в своем уме. А особенно к своему с… сыну, который, судя по отчету Багги, пытался в меру своих очень ограниченных возможностей наладить другим детям хоть какое-то понятие нормальной жизни. Или хотя бы стабильности.