— Браво, — похлопал я кончиками пальцев, — но речь сейчас не о конкурсе. Присмотри пока за ребятишками, а я к доктору пробегусь, а то как-то неважно себя чувствую.

Батон тут же стал серьезным, отбросил шляпу и, придав своей морде строго-угрюмо –нравоучительное выражение, принялся неторопливо прохаживаться вдоль верстаков, изредка останавливаясь то у одного, то у другого, дабы обозреть с вдумчиво-умным видом происходящий там процесс творения. Я же, пожелав ему «держаться и всего хорошего», проскользнул за дверь и, закрыв её, быстрым шагом направился в сторону медкабинета, мысленно успокаивая себя тем, что: «кот у меня умный, все знает, умеет, ему не впервой и вообще, скорей всего, пронесет, тем более, что я быстренько».

К сожалению, о «быстренько» пришлось забыть буквально через пару минут, ибо Академия вновь принялась играть со мной в игры «по удлинению пространства» так что на нужный этаж я попал лишь минут через пятнадцать и поднимаясь по лестнице почти что нос к носу столкнулся с одетым в черный кожаный доспех высоким незнакомцем, лицо которого было скрыто за черно-золотистой ястребиной маской. Твою ж кису! Хранитель. Давненько я никого из них не видел, вроде со времени того самого инцидента с похищением моих учеников. Помнится, раньше они были этакими неофициальными стражами академии, а затем как-то незаметно все испарились причем никто не знал куда, а некоторые так вообще позабыли об их существовании и на все мои вопросы лишь делали удивленно-непонимающие глаза. Я остановился з занесенной для шага ногой, ибо Хранитель в буквальном смысле преграждал мне дорогу.

— К-хе, к-хе, уважаемый, не будете ли вы так любезны… — начал я.

Ноль реакции, правда мне на мгновение показалось, что нарисованный глаз на маске дернулся, а клюв искривился в неком подобии ехидной ухмылки. Ну и что дальше? Лестничная площадка тут не очень широкая, а тип стоящий передо мной не самый худощавый, как, впрочем, и я, к тому же относится к тем типам коих побаиваются даже драконы. Интересная, однако, ситуация.

— Может все же пропустишь? — уже напрямую поинтересовался я, понимая, что все происходящее не просто какое-то недоразумение, однако в ответ получил лишь очередную усмешку клювастой физиономии.

— Ярослав Сергеевич, у вас все в порядке?

Ух как этот «клювастый» зыркнул, аж воздух зазвенел от напряжения, любой бы, наверное, как минимум занервничал, вон даже у меня мурашки по всей спине с кулак побежали, а вот Генриху (если кто не помнит — это секретарь нашего ректор) хоть бы хны, стоит с равнодушной физиономией и смотрит на нас скучающим взором.

— Да вот хотел к доктору нашему забежать, а тут вот столкнулись…

Хранитель молча и, как мне показалось, с некоторым усилием повернул голову в мою сторону, поклонился и сделал несколько шагов назад, освобождая дорогу.

Док к счастью был на месте. Впрочем, он всегда «на месте». Сколько бы раз не заглядывал в его кабинет, так он постоянно сидит за столом и либо что-то читает, либо раскладывает какой-то хитрый пасьянс, развешивая карты прямо перед собой в воздухе.

В данный момент он был занят последним, но заметив заглядывающую в кабинет мою физиономию, оторвался от перекладывания карт и вопросительно приподнял правую бровь.

— Док, я к вам с небольшой личной проблемой.

— Вот как, — доктор взял одну из карт и перенес её в нижний ряд. — Ну так проходите, любезный, проходите, присаживайтесь вон там.

Он указал пальцем в сторону стоящей в дальнем углу кабинета кушетки и вновь потянулся за следующей картой, а я послушно переместился в указном направлении, приземлив свою пятую точку на протестующе скрипнувшую кушетку.

— Ну и на что жалуемся, любезный? — сказал доктор после пары минут молчания, задумчиво потирая свою лысину и с прищуром разглядывая явно зашедший в тупик пасьянс.

— Да вот чешусь я что-то, док.

— Чешитесь? — доктор скосил на меня глаза, а в его взгляде мелькнул смешанный с сарказмом интерес. — Кхе, кхе, да вы у нас оказывается тот еще шалунишка, батенька.

— В смысле? — не понял я и тут же поняв, поспешно замотал головой: — Не, не, я не там, а на шее, ну то есть шея у меня чешется, вот здесь.

Я ткнул пальцем в нужную точку своей тушки, не забыв попутно от души там им поскрести.

— Шея? Ну тогда снимайте рубашку.

Доктор взмахом руки отправил карты в ящик стола, поднялся со своего места и, подойдя ближе, стал внимательно рассматривать указанное место моего организму, изредка тихонько что-то хмыкая себе под нос и полностью игнорируя все мои вопросы. Так продолжалось минут пять, после чего он вернулся к своему столу и, вызвав из соседней комнаты свою помощницу, попросил ту позвать завуча. Тут уж я окончательно струхнул, чувствуя, что дело тут явно нечисто, а возможно вообще полный «табак». Интересно и что это я подхватил? Не, если честно ничего удивительного: живешь в месте где куча народу из разных миров, плюс всяческие магические твари, плюс все куда-то постоянно ездят, телепортируются, бродят по межмировым тропам…Да тут местные вирусы должны быть настоящими мутантами вот такенных размеров, да еще и магией баловаться. Я на миг представил себе битву местной заразы с лейкоцитами, т-клетками и этими…макрофагами (да, да, вумный я страсть, аж самому жутко порой) за тушку какого-нибудь местного жителя, сопровождаемую различными побочными магическими эффектами (ну типа молний из ушей и живых сопелек разбегающихся из носа), и, наверное, в тысячный раз проникся благодарностью к своему магическому иммунитету. И все же видимо меня что-то проняло? Интересно что и, главное, почему? Просадка иммунитета? Мои знаменитые мурашки тут же встрепенулись и активно задвигали холодными лапками в направлении копчика, но их бодрое шествие прервала резко распахнувшаяся дверь.

Гоймерыч «влетел» в кабинет как Ильич в Смольный и уставился на меня таким же добрым отеческим взглядом, что сразу захотелось попросить кипяточку, фото на память и как можно крепче сжать цевье верной винтовки.

— И что у нас тут, товаргищи? — с добрым прищуром поинтересовался завуч.

— У нас вот тут небольшая проблемка, — сообщил доктор, указывая непонятно откуда взявшимся карандашом на мою шею и одновременно другой рукой пытаясь отобрать у мня стойку для капельниц, кою я держал за «цевье» нервно-крепким революционным хватом.