— Батон у тебя трубка есть? — прервал я кота, наблюдая за кучкующимися за забором хазарами.

— Какая, мяу, трубка? — удивленно спросил кот, мигом выходя из образа.

— Примерно такого диаметра, — я вытащил из кармана куртки одну из сорванных на бегу (да, да, я тоже не удержался) ранеток величиной с небольшой грецкий орех.

Батон взял желтобокий фрукт, зачем-то попробовал его на зуб, почесал лапой промеж ушей, покосился на меня взглядом, в котором явственно проскакивал вопрос о моем психическом здоровье, но тем не менее протянул мне обрезок металлической трубы.

Я ногтем соскреб с одного конца довольно-таки приличную ржавчину, вложил ранетку и, поднеся к губам, дунул. Так, а теперь вспомните, что я совсем немного дракон ну и…. Короче, тот хазар, что решил первым штурмануть забор форта получил фрухтом прямо в «тыкву» и, прикинувшись птичкой, отправился в свой первый дальний полет. Батон аж слезу пустил в батистовый платочек и, помахав им на прощание незадачливому летуну, взглядом указал на невесть откуда появившуюся у моих ног горку ранеток. Ну и понеслось…. Отважные хазарские воины лезли через забор словно мурши к куску сахара, а я упорно надувал щеки, посылая в цель быстро подаваемые Батоном снаряды; в разные стороны летели щиты, мечи, меховые шапки, халаты, белые тапки, коньки (эти – то тут откуда, причем женские, такие с загнутыми лезвиями), а потом…а потом наши «снаряды» закончились, зато по эту сторону забора образовалась толпа очень злых прихрамывающих ребят с вот-такенными «фонарями» и прикидывающими в уме счет от средневекового штоматолога, среди этой толпы затесалась даже пара лошадей, причём, судя по их суровому виду, совсем не для того чтобы устроить для меня весёлые покатушки.

— Кажется нас сейчас будут бить, мяу, — констатировал Батон и, еще раз выглянув из-за меня в окно, добавил: — Причем иногда копытами.

— Слушь, котя, а у тебя случайно пулемёта нигде не припасено? — на всякий случай поинтересовался я, прищуривая правый глаз и метая бесполезную уже трубку в решившего ринуться в атаку одинокого раскосого героя. Тот успешно поймал трубку зубами, медленно свел на неё осоловевшие глаза и тут же рухнул ничком на спину, прикинувшись спящим в траве водолазом.

— Вот чего нет, того, мяу, нет, — развел меж тем лапами кот.

— А это?

Я глазами указал на невозмутимого Скрипача всё это время усердно шомполом драящего ствол своего мушкета.

— Игрушка, — отмахнулся тот. — Эхо войны…Наполеоновской.

Дадац!! Дверь, причем прямо вместе с косяком, экстренно решила сменить своё местоположение и, проносясь мимо нас, врубилась в стену позади. Мы с Батоном переглянулись. Кот достал из воздуха ковбойскую шляпу, надвинул её на глаза, сунул в пасть спичку и выпятив вперёд свой квадратный подбородок, пробасил:

— Пусть заходят по одному, — в его лапах грозно сверкнули гвозди на «двести».

Ну они и зашли, точнее вломились всей толпой да так быстро, что я едва успел схватить стоящий у барной стойки высокий стул… Так, стоп какой-такой барной стойки, мы же не в каком-то ковбойском салуне или…. Я завертел головой, быстро подмечая изменения в дизайне и тут…Бабах!! Грохот, дым, шевелящиеся на затылке волосы и мои драгоценные мурашки, скопившиеся на кончике копчика в ожидании экстренной эвакуации. Я аж присел от неожиданности, нервно оглядываясь, а Батон так вообще превратился в некое подобие грибочка: втянул голову в плечи, поджал хвост и теперь над вытянувшейся в струнку «ножкой-туловищем» восседала запыленная и прожженная в нескольких местах широкополая шляпа. Скрипач же стоял на своем месте выпучив глаза на закопченной морде, ствол его карамультука превратился в металлическую ромашку, уши дымились, а вокруг творился самый настоящий хаос. Ну в смысле: «смешались в кучу кони, люди и залпы…», стоп, последнее из другой оперы. Сверху на меня упал чей-то дымящийся сапог, заставив задрать голову и озадаченно посмотреть на покачивающуюся над головой и явно сделанную из тележного колеса люстру, где прикорнула сразу пара человек, затем на окружающий «вывал» беспамятных тел и вновь обратить своё внимание на гнома (ну точнее зайца, но он же гном, но заяц, но гном, но по пять, а вчера по три, но боль…тьфу, неважно, в общем опять отвлекся).

— Ну ты и бахнул, — выдавил я из себя, выпустив при этом в воздух колечко сизого дыма.

Тот медленно и со скрипом повернул голову, уставившись на меня своими большими глазами-блюдцами и так же медленно кивнул.

— Так, похоже нам пора делать ноги, — сказал я, поднимаясь и постукивая пальцами по краю Батоновой шляпы. — Слышишь, нам пора.

— Никого нет дома, — раздалось оттуда. — И вообще я мухомьяор.

— Ну и мухоморь здесь дальше, думаю эти ребята и от грибного супа не откажутся, когда очнуться, — сказал я, с подозрением уставаясь на появившуюся прямо напротив меня дверь в стене.

Не, ну дверь и дверь, обычная такая, даже немного скособоченная, из потемневших от времени досок, вполне возможно, что я её раньше и не заметил во всей этой кутерьме…Ну, если бы не одно «НО», да, да именно такими вот большими буквами «НО»; дверь по периметру вся была просто утыкана дощечками с надписью «к Кощею сюда», «здесь Кощей», «дорога сия твоя путник, к Кощею она».

— Сэр, надеюсь вы уже догадались куда ведет сея дверца? — раздался из-за спины хрипловатый голос.

Я резко обернулся, вопросительно смотря на Батона, но тот лишь стрельнул глазами в сторону барной стойки, за которой, облокотившись на оную, стоял невысокий круглолицый пожилой мужчина в потертой кожаной жилетке, надетой поверх клетчатой рубахи.

— Вы кто? — поинтересовался я, пытаясь отогнать мысль о том «что где-то я тебя точно видел».

— Бармен, — невозмутимо ответил тот, протирая поверхность стойки тряпкой.

— Откуда?

— Как откуда? Салун есть, мордобой был, даже стрельба, куда ж без бармена, уважаемый. Правда, Билли!?

Сидевший в углу ковбой приподнял указательным пальцем угол своей шляпы, передвинул, из угла в угол рта торчащую оттуда веточку-зубочистку и коротко кивнул, добавив:

— Всё верно Гарри! Кстати, кажется, пришло время немножко размяться! — он скинул шляпу за спину и медленно встал, глядя насмешливым взглядом на начавших очухиваться хазар.