Ребята меж тем начали под разными предлогами расходиться и вскоре я вновь остался один, ну если конечно не считать двух бородатых охламонов, один из которых вновь решил заняться музицированием. Я же, вспомнив, что меня взывал завуч, закрыл свою каморку, погрозил «скрипачу» кулаком и вышел из кабинета.

— Нер.

Рейнера сидевшая в коридоре на широком подоконнике, спрыгнула на пол, заставив пристроившихся на её плечах отдохнуть фей-уборщиц взмыть в воздух.

— Рей… — я вопросительно посмотрел на девушку, затем бросил быстрый взгляд на подоконник и укоризненный на фей, которые тут же взяли «под козырек», бросившись на чистку несколько запылившегося объекта, — … платья не жалко, такую красоту замараешь.

— Спасибо, нер, — румянец смущения полыхнул на щеках техномагички. — Только вы не беспокойтесь, это самоочищающаяся материя. Сами посмотрите.

Она крутанулась на носочках, демонстрируя себя во всей красоте со всех сторон. И действительно на материи не было не пятнышка, да и сама ткань была необычной: какой-то воздушной, развивающейся даже при полном отсутствии какого-либо ветерка, словно подсвеченная изнутри невидимыми языками пламени.

— Как вам?

— Класс, — воздел большой палец я. — Тебе очень идет.

Рейнера в очередной раз покраснела, а затем неожиданно стала серьезной.

— Нер, я тут хотела поговорить…ну, — она замялась, затем сжала руки в кулаки и пулеметом выпалила. — Нер, я вас люблю как учителя, но вы сухой, черствый и бессердечный мужлан!! И все равно я вас люблю, но вы бабник и…и….соблазнитель….и разбиватель женских сердец и…и…и вообще. Вот.

Последняя фраза была сопровождена звонким притопыванием туфелькой, скрещенными на груди руками и гневным фырканьем.

О, как! И что это интересно значит? Я посмотрел на феечек, которые забыв про уборку с интересом и приоткрытыми ртами наблюдали за разворачивающими событиями, но те только пожали плечами, замотали головами и развели руками, показывая этим что они вообще «не в курсе происходящего». Из-за двери кабинета высунулась голова «скрипача», но получив в свою сторону грозное циканье, медленно «задвинулась» обратно, после чего до меня донеслись звуки печальной мелодии с налетом легкого романтизма. Блин, нет скрипач нам точно не нужен, я ногой резко притворил дверь и, скрестив руки на груди, хмуро посмотрел на девушку, стоящую в позе «гневной, но очень нежной фурии».

— Объяснись.

Фырканье в ответ.

— Рейнер.

— Бабник и…и…бабник.

— Рей! Объяснись немедленно.

Из-за двери донеслось мрачно там-тадам, затем возникла наполненная призрачной угрозой пауза.

— А вы сами не понимаете?

Тырым- тырым, донеслось из кабинета.

— Нет.

— Я про сестру. Она же по вам с ума сходит, вся извелась, по командировкам мотается, чтобы забыться. Вы бы на нее посмотрели, вся осунулась на какую-то ведьму похоже стала, — каблук туфельки выбил целый сноп искр из гранитной плитки пола. — Немедленно поговорите с ней…пожалуйста.

Последнее было сказана тихим и жалостливым тоном, а из-за спины у меня полилась умиротворяющая музыка, с отдаленными нотками мельденсоновского вальса.

— Так, — я грохнул кулаком по двери заставив скрипку «поперхнуться» и умолкнуть. — Рей, ты же сама знаешь ситуацию и, вообще, я повода не давал.

— Ага, не давали, а это что? — её пальчик с аккуратным покрытым оранжево-красным лаком ноготком почти уперся в мой лоб.

Я только вздохнул, растерянно потер отметку и развел руками.

— Ну так получилось. Сестра ведь тебе наверняка рассказывала.

— Рассказывала, а еще рассказывала про поцелуй во время танца…

Пам-парам-пам донеслось заинтересованно из кабинета.

— Рей (да, да, не упоминал я сего в прошлых воспоминаниях, не, ну может ведь быть у меня нечто сугубо личное, свои маленькие тайны. Эх). Блин, да я не против с ней поговорить, но как? Я же её уже несколько месяцев не видел.

— Значит не против?

— Не против.

Девушка весело подпрыгнула, захлопала в ладоши и, повиснув у меня на шее, чмокнула в щеку, затем резко отстранилась.

— Как сестра вернется сразу передам, что вы позвали её на свидание. Спасибо, нер.

— Рей какое нафиг…

Недослушала взмыла вверх огоньком и ушла вдаль светящейся точкой прямо сквозь стекло. Оставалось только тяжело вздохнуть и с грустной улыбкой посмотреть на фей, которые взвились в воздух и закружились вокруг головы и дело проводя своими ладошками по моим щекам, явно стараясь успокоить. Нет, все же классные малышки и за что остальные их не любят. Ах да…гномы. Я развернулся и, водрузив на лицо гримасу пострашнее, резко распахнул створки двери.

Тыр-дым, сделала скрипка и смолкла, а «скрипач» спешно убрал инструмент куда-то за спину, одновременно переместив свою самодельную бабочку на лоб, явно в желании прикинуть её головным убором и шаркая ножкой уставился виноватым взглядом в пол. Ругаться как-то сразу расхотелось, да и ка можно ругаться при виде бородача в рабочей робе и кривой бабочкой на начавшей лысеть голове, скромно шаркающего ножкой. Блин.

— Так, Паганини, — я направил на него указательный палец, старательно удерживая на лице злобную гримасу, а в туе стараясь не рассмеяться во весь голос. — Не заштукатуришь к вечеру дырку, я тебе твою скрипку куда-нибудь заштукатурю. Ясно.