— Как вас зовут? — Фастер вновь осмотрела коляску.

— Оливер Гринт. — Мужчина практически не двигался.

— Вы — мой папа?

Он поднял глаза. Затем несколько раз кивнул, покачал головой, и вновь их закрыл.

— Садись. — Как-то виновато продолжил хозяин, жестом указав на кровать.

— Быть не может. — Сама себе шептала Эмма, присаживаясь на угол, в самый низ. Все еще не верилось, что этот хам постбальзакиевского возраста на самом деле мог быть её отцом. — Мне сказали, что в графе отца прочерк. Что Элла Эгеротон рожала для себя. Почему… так? Как вы оказались вместе? — По спине, раз за разом, полз холодок. Этот человек, выходит, был лет на двадцать моложе её матери.

— Никто не знал о нашей связи. — Бубнил Оливер, глядя на птиц за стеклом. — Я был студентом в университете, где она преподавала историю и культурологию. На тот момент я был практически нормальным. Ну, то есть, коляска мне не была нужна. Я… не знаю, как сказать, влюбился. Узнал, что она пишет книги. Необыкновенная была женщина. — Он улыбнулся грустной, отчужденной улыбкой. — Я был на всех её лекциях. Присылал цветы, подарки. Флиртовать пытался, но она, сама понимаешь, криво смотрела на потуги своего ученика. А потом она заболела. Сильно так заболела… и я узнал, что близких родственников в черте города у неё нет, и помогать некому. Ну, начал ходить. Приносил лекарства, ухаживал. Ночевать стал. — Мужчина с ностальгией посмотрел на гостью. — Оно как-то… само собой все вышло. Я скрывал, что у самого здоровье никуда, но она как-то узнала. Заметно было. Когда я был на предпоследнем курсе, Элла забеременела. Ну и… очень детей хотела. В больнице ей сказали, что шанс родить здорового ребенка пятьдесят на пятьдесят. — Глаза стали чуть блестеть, и он со стыдом отвел лицо в сторону. — Если бы всплыла информация о том, кто отец, скандал был бы на весь свет. Мол… учительница с учеником спит. Элла никогда не была человеком публичным, но такой громкий автор детективов, так еще и преподавательница университета… это в тени не осталось бы. По итогу мы решили, что официально отца не будет. А после моего выпуска мы могли бы пожениться, и жить нормальной семьей. — Чуть дрогнули уголки губ. — Она как-то быстро очень умерла. Буквально день назад смеется, говорит, дочь будет. А потом… потом её уже и нет. Я тогда на нервной почве... — Оливер запнулся. — В общем, тогда я и сел в коляску. Когда приехал в роддом, мне сказали, что приехал еще один мужчина. То ли кузен, то ли еще какой родственник, не помню. Ему позвонили, сообщили о смерти. Я посмотрел на него, и, в общем… — Он потупил глаза. — Я еще студентом был. Ни работы, ни денег, за то коляска инвалидная. Какой из меня отец? Ну какой? Решил… что дочке моей с этими людьми лучше будет. Потом, правда, неожиданно все повернулось. Отец мой умер, так же, от Беккера. И мне в наследство достался дом. Ну, я этот дом продал, и квартиру Эллы выкупил. Иногда приезжаю сюда, и словно дух её живет здесь. Больше двадцати лет прошло…

— Я думала она делала ЭКО. — Сдавленным голосом прошептала Фастер.

— Да нет. У нее много лет никого не было. А потом я… ну и… повезло, в общем. Ни одна живая душа не знала, что Элла спала со мной. И уж тем более не знала, что её дочь может быть… ну… такой…

— Поэтому, когда я ляпнула про дистрофию, вы сразу мне поверили. — Эмма низко опустила голову. — Адвокат сказал… что вы не живете здесь. Так где вы живете, мистер Гринт? — Назвать его отцом не поворачивался язык.

— Я сюда приезжал, иногда, отдохнуть душой. У меня есть своя квартира, я там все себе обустроил. — Он неловко покосился на собственные худые ноги.

— У вас есть семья?

— Нет. — Отрезал мужчина. — Как ты это себе представляешь? Во-первых, моя любимая женщина умерла. Во-вторых, я на инвалидной коляске. Как думаешь, много у меня поклонниц? В-третьих, я уже лет десять жду, когда уже, наконец, сдохну, и все никак не сдохну. — Он раздраженно щелкнул зубами.

— Не говорите так. — Фастер сжала в руке уголок серого пледа. — Не говорите.

— Ну а ты? — Оливер неловко поднял брови. — Тебе… двадцать два, так? Как… живешь? Замужем?

— Да как сказать. — Девушка грустно улыбнулась. — Всю жизнь меня на себе тащил один хороший человек. Очень хороший, мы вместе выросли в детдоме. А не так давно он, в общем… семью захотел. Ну и… не со мной. Семью.

— Вот оно как. — Мужчина сочувственно покачал головой. — На себе тащил? То есть ты с ним живешь, или одна?

— С ним, пока что. — Вновь уголок пледа сдавили влажные пальцы. — Мы вместе дом построили со средств от квартир для сирот.

— Твою мать. — Мистер Гринт вытаращил глаза. Он все понял, хотя Фастер пыталась максимально завуалировать происходящее. — И что ж ты делать-то теперь будешь?!

— Жилье сниму. — Она опустила голову. — Друг обещал помочь.

— Слушай, а зачем снимать?! — Оливер засуетился, засунул руку в карман брюк, и вынул оттуда несколько небольших ключей. — Зачем снимать?! Живи тут. Это твой дом, твоей мамы. Мой теперь, отца твоего. Живи.

— Вы это сейчас серьезно? — Эмма неловко подняла взгляд. — Вы меня видите впервые в жизни. А здесь… ваша память. Ваше место отдыха.

— И что теперь?! У моей с Эллой дочери жилья нет! Ну и что, что вижу впервые в жизни?! Не зря жил, с дочерью познакомился. — Мистер Гринт начинал медленно улыбаться. — Вопрос с документами мы утрясем. У меня дочь… нашлась.

— Скажите. — Фастер чуть поежилась. — Вы… когда меня удочерили… не собирались общаться больше, да? Просто если б отслеживали, узнали бы, что мои опекуны погибли.

— Я так понял, они хотели тебя как дочь вырастить. — Оливер замялся. — Ну то есть… настоящими родителями представиться. Кем бы я был тогда? Да я даже доказать не мог, что ты была моей дочерью, и как отец не числился. Я просто узнал из разговора, что у них дом большой, бизнес, со скачками связанный. Ну и… все на этом. Решил, что моя дочь счастлива с ними будет, и все.

— Понятно. — Эмма кивнула, с печальной, отчужденной улыбкой. Глупо было винить в безответственности парня-инвалида, который был немного старше двадцати лет, когда все это произошло. Он любил Эллу. А что делать с новорожденной дочерью, понятия не имел, и даже не думал о том, что можно было поддерживать связь. Гринт просто… об этом не думал.

— Ты не вини меня. — Тихо сказал тот, словно прочел мысли гостьи.

— Все нормально, правда. — Фастер медленно кивнула. — Спасибо вам за все. Спасибо, что пустили, что предложили пожить.