Сидеть под окнами придется еще долго.

* * *

Смеркалось.

Нейт безучастно смотрел на… некачественный салат и пересушенные стейки. Ему казалось, что он некачественный, и что Элис пересушило мясо. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, но сегодня Штайнер не мог. Лед из узелка растаял, и холодная вода мерно капала на льняную скатерть. Все еще кружилась голова, тошнило, хотелось прилечь, но он сидел. Грустно таращился то в окно, то на часы. Что если она… не придет сегодня? Что если он получит еще одну насмешливую СМС с фото, где его любимая сидит в чужом доме, за чужим столом?

Зубы сжимались сами собой. Вполне закономерный итог, так ведь? Сам же отказался. Сам порвал, променял на другую. Что теперь?

У входа послышалась возня, и Нейт тут же напрягся, обернулся и привстал. Девушка кряхтела, раздавался звук расстегивающейся молнии. Тело попеременно охватывала больная радость, волнение, и тут же стыд за эту радость перед самим собой. Радостно, что Эмма не уехала к любовнику, докатился.

— Добрый вечер. — Он медленно вышел в темный коридор, и тут же оперся корпусом на стену, скрестив руки на груди. Вроде бы, обычный жест, но так мужчина не пошатывался, стоя на одном месте. Не было заметно, что он не может нормально стоять. Только сидеть, или идти, как пьяный алкаш с расстройством вестибулярного аппарата.

— Привет. — Девушка тяжело вздохнула, и во тьме Нейт не мог различить её лица.

— Будешь ужинать? — Как можно более непринужденно спросил Штайнер, хотя стиснул зубы. Именно сегодня хотелось, чтобы она отказалась. Вдруг по качеству еды поймет, что что-то не так?

— Да, спасибо. — Фастер несколько раз кивнула.

Нейт нервно улыбнулся. Это хорошо, но сегодня это плохо. Какая ирония.

— Я очень рад тебя видеть. — Молодой человек неловко поднял брови, провожая девушку за обеденный стол, на котором стоял огромный букет из темно-красных роз. — А это… это тебе. В общем… извини за тот раз. Тебе нравится? — Он с надеждой всматривался в лицо Фастер, хотя видел сейчас только силуэт.

— К-красиво. — Девушка запиналась. Голос звучал отстраненно и как-то грустно. — Спасибо. Очень… очень красиво.

Казалось, Нейт слегка растерялся. Непонимающе склонил голову, но тут же кивнул. Должно быть, ей просто неловко. Неловко, оттого тот целую вечность не покупал ей никаких цветов, а тут, вдруг…

Он чуть вздрагивающими руками накладывал еду в тарелку, ругая про себя кривые куски и совсем не сочное мясо. Разложил приборы, и тут же рухнул на стул, потерев вспотевший лоб. Эмма встрянула от воды ладони, села, и принялась есть. Вроде бы, не замечала разницы. Просто ела и кивала, а после тихо поблагодарила, и отнесла тарелку в посудомоечную машину.

Штайнер облегченно выдохнул. Вопросов или замечаний не было. Он вышел следом за девушкой, и тут же замер перед лестницей, раздраженно прищурив глаза.

Болела, кружилась голова. Ноги ощущались, как ватные, при чем настолько сильно, что сегодня Нейт вообще не поднимался на второй этаж. Шатало, откуда-то появился страх споткнуться, или соскользнуть со ступеней, который бесил. Он вновь стиснул зубы, сжал в ладони перила, и тут же почувствовал чужую, теплую, тонкую ручку, которая взяла его за дальний бок.

— Мне кажется, у тебя все еще кружится голова после удара. — Послышался тихий, неловкий, безучастный голос. — Будет легче, если на кого-нибудь опереться.

— Эмма, все хорошо, я правда в норме. — Штайнер пластмассово улыбнулся, с негодованием глядя на тощий женский силуэт.

— Я понимаю, но все равно волнуюсь. Ты… сам не свой немного. Так что я пройду с тобой, и все, ладно?

Молодой человек стеклянным взглядом уставился в пол. Она хотела помочь. Обнимала, волновалась, и это, вроде бы, должно было быть приятно, но… но. Отчего Нейт чувствовал себя униженным, он не мог понять. Просто чувствовал, и все, ощущал исступленное разочарование в самом себе. Это он тут должен помогать, а не наоборот. Тот, на кого должны полагаться, а не обуза или нуждающийся.

Однако, идти с помощником, все же, было легче. Оттого ему становилось еще хуже.

Она оставила его у двери спальни. Неловко улыбнулась, и эту улыбку мужчина видел даже через тьму. Взволнованную, но заботливую. Сочувственную. Улыбку, от которой Штайнер ощущал только опустошение и странную, беспричинную злость. Так не смотрят на любимого мужчину. Так смотрят на того, кого хотят пожалеть.

Нейтан знал об этом как никто другой.

* * *

Шипение. Он слышал, как внизу что-то шипело, но не мог понять, что. Раскалывалась голова, сон был неплодотворным, урывками. По-прежнему тошнило, однако, Нейт сцепил зубы и поднялся с постели. Пол под ногами словно плавал, хотелось взяться за стену, или на что-нибудь опереться. Почему-то сотрясение не проходило по щелчку пальца, и это то злило, то вызывало стыд. Сунув холодные ноги в черные тапки, мужчина завернулся в халат, затем высунулся в коридор.

Никого. Штайнер удрученно выдохнул и побрел в душ. Шипение то нарастало, то стихало, но, казалось, то просто был шелест деревьев за окном. От звона в ушах Нейт не мог точно разобрать его природу.

Вода не отрезвляла, головная боль только усиливалась. Аппетит вызывали только мысли об обезболивающих таблетках. Глядя на себя в зеркало, молодой человек отшатнулся. Замученный недосыпом взгляд полуприкрытых глаз, синяки под ними. Из-за постоянного напряжения морщинка меж бровей казалась как никогда глубокой, губы — бледными, и положение не спасало даже гладко выбритое лицо. Еще пару дней без бритвы, и Штайнер начнет напоминать себе запущенного алкоголика, хотя уже очень давно даже не смотрел в сторону спиртного.