Его сине-зеленый взгляд пронзил меня. "Я такой, как ты говоришь. Существо подземного мира. Демон".

"Правда? Демон?" Я начала смеяться, но это быстро угасло при виде выражения его лица. "Я был прав. Ты собираешься убить меня, не так ли?".

"Думай о снах, Коул Мэтисон. Ты действительно веришь, что спал?"

Не совсем, - последовал немедленный ответ, но я отверг его. Конечно, отверг. Какова была альтернатива? Что он говорил правду?

"Это... нет. Невозможно. Я тебе не верю".

Амбри фыркнул. "То, во что ты веришь, не имеет никакого отношения к реальности". Он сел поудобнее и скрестил ноги, положив одну лодыжку на одно колено. "Твоим главным заданием будет написать мой портрет - мой человеческий портрет. Ты должен изобразить меня так, чтобы это было подобающе члену пэрства. Я полагаю, это займет некоторое время - полное тело, с высокой детализацией и тому подобное?"

Я слабо кивнул.

"В промежутках между этими работами я позволю тебе рисовать меня в моем истинном облике так часто, как ты захочешь. Эти рисунки ты можете продавать по своему усмотрению. Подозреваю, что они принесут тебе кругленькую сумму".

"Твоя истинная форма..."

"Да, Коул. Та форма, в которой я впервые открылся тебе". Амбри встал и подошел к окну. "Форму, которую я принял после своей безвременной смерти весной 1786 года".

По мере того как он говорил, его сине-зеленые глаза темнели, чернели, пока не превратились в ониксовые шары. Пернатые крылья пробились сквозь ткань его костюма и распустились.

Этого не может быть...

"Я выбрал это существование, когда человечество отвергло меня", - сказал он, гнев окрасил его слова. "После предательства каждого человека, который должен был заботиться обо мне - моих родителей, моего дяди, моего возлюбленного... Они разрушили меня, бросили меня, убили меня. Но теперь... теперь я великолепен". Он повернулся ко мне лицом, его глаза стали чернейшими ямами на бескровной белой коже, кончики крыльев задевали стены. "Теперь меня нельзя игнорировать".

Я уставился на него. Реальность и мои сны сливались друг с другом, соединяясь и переплетаясь, и настаивая на том, что они не отдельные сущности, а одно целое.

"Ни одному человеку не суждено увидеть меня во всей красе", - продолжал Амбри. "Но я дам тебе это, Коул Мэтисон. Я отдам тебе всего себя, чтобы ты мог продать меня всему миру и сделать свое имя. Свое состояние".

Я тяжело сглотнул; мне потребовалось три попытки, чтобы обрести голос. "Это... реально?"

"Действительно", - сказал Амбри, и в следующее мгновение он снова стал красивым мужчиной, стоящим у окна. "Немногие люди встречали наш род во плоти, и большинство не сохранили рассудок надолго после этого. Но ты будешь другим. Любимым. Прославленный своей художественной изобретательностью. Бесспорным мастером. А у меня будет портрет, которого мне не дали при жизни". Он наклонил голову. "Мы договорились?"

Ранее, на мосту, я был пустым. Истощен. Мое самосохранение было маятником, качающимся туда-сюда всю ночь, но я не был готова к... чему бы это ни было. Фаустова сделка. Или к полному погружению в безумие.

Я поднялся со стула на дрожащих ногах и попятился к двери, не сводя с него глаз. Я едва осмеливалась моргнуть. "Н-нет сделки".

Амбри сцепил руки за спиной.

"Я вижу тебя, Коул. Возможно, когда никто другой этого не видит. В твоих глазах светится страх, но в них есть и искра жизни. Твой артистизм. Твое дикое любопытство. Я вдохновляю тебя. Я чувствую его вкус. Я чувствую его тепло. Ты жаждешь меня..."

"Нет." Я попятилась к двери, нащупала ручку. "Нет, я... я не могу".

Он улыбнулся, не обращая внимания. "Ты знаешь, где я, если передумаешь".

"Не передумаю".

"Будешь, Коул Мэтисон. Ты вернешься, чтобы забрать у меня то, что хочешь. Ты же человек, в конце концов". Его самоуверенная ухмылка скользнула. "Это то, что они делают".

Я поспешил к выходу, бежал по шикарным коридорам, как будто Амбри гнался за мной. Но он сдержал свое слово и отпустил меня. Вместо этого меня преследовала мысль, почти такая же тревожная.