Ежедневной? Попробуй ежечасно.

"Не шевелись, просто будь... нормальным".

"Нормальный - это скучно".

"Ты знаешь, о чем я. Дыши. Моргай, черт возьми".

"Не злись".

Я подавил смех. "Я собираюсь сделать тебе монобровь".

"Ты не посмеешь". Он пустил трость в ход. "Я должен чем-то себя развлечь. Как так получилось, что ты можешь рисовать мою вторую сущность всю ночь, каждую ночь, по памяти, а я должен стоять перед тобой часами?"

"Это другое".

"Как?"

"Я не знаю", - сказал я, продолжая стоять за холстом. "Это просто так".

"Этот ответ неудовлетворителен".

Я улыбнулся. Было мало вещей более очаровательных или более сексуальных, чем Амбри, когда он был грубияном. Что случалось часто. Это была битва за то, чтобы сосредоточиться на работе и не подойти и не заглушить его постоянные придирки крепким поцелуем.

Поцелуи запрещены, помнишь?

Это был самый быстрый ментальный холодный душ из всех.

"Привееет? Амбри вызывает. Ты все еще там или тоже заснул?"

"Ты не можешь заснуть, дурачок", - поддразнил я. "Отвечая на твой вопрос, картины с демонами - это для Джейн, и для шоу, и для моей карьеры, я полагаю. Но на самом деле у меня еще нет карьеры, так что мне нечего терять. Этот портрет - для тебя. Это важно. Я должен сделать его правильно".

Тишина по ту сторону холста. Я оглянулся, ожидая снова увидеть Амбри в этой жуткой неподвижности, но его взгляд был опущен, выражение лица было полным. Человеческое. Как он выглядел, когда я была болен.

Если у меня есть хоть какой-то талант, то он попадет в эту картину.

Я не мог сказать Амбри, что начал думать о том, что картины демонов - над которыми я работал в своей комнате каждую ночь, иногда до раннего утра - были лишь отражением моего воображения. С каждым днем становилось все легче притворяться, что он просто человек. Мы легко общались, разговаривали допоздна, шутили и флиртовали. (Если считать флиртом его постоянные непристойности.) Насколько я мог судить, он никогда не уходил по ночам, чтобы сделать то, что должен был сделать. Это было почти так же, как если бы он вообще не был демоном. Свет в нем становился ярче с каждым днем.

Будь осторожен, чтобы такая надежда однажды не укусила тебя за задницу.

"Но, если тебе скучно, - сказал я, выныривая из своих мыслей, - ты можешь рассказать мне больше о своем народе".

"Демоны - не люди, Коул", - сказал он низким голосом.

"Верно."

Очевидно, Амбри хотел, чтобы я тоже был осторожен.

"Могут ли они все делать то, что делаешь ты? Так же неподвижно?"

"У нас огромное количество талантов".

Он сделал движение рукой, и дверь за мной закрылась. Я подпрыгнул и уставился на него. Он повернулся и щелкнул пальцами по книге, лежащей на журнальном столике, и она соскользнула на пол.

"Вот дерьмо..."

"Ничего страшного", - сказал Амбри. "Большинство демонов могут выполнять незначительные действия телекинеза. Пригодится, особенно когда люди играют со спиритическими досками или устраивают сеансы".

"Большинство демонов могут это делать? Черт, сколько же их?"

"Легионы".

Я чуть не оступился: "Легионы?"

"Не доводи себя до апоплексии. Ангелов тоже хватает".

"Ты хочешь сказать, что куча ангелов и демонов просто разгуливают среди нас?"

"Не совсем так", - сказал Амбри. "Ангелы приходят на Эту Сторону, только если у них есть незаконченное дело. Демоны приходят, чтобы поиграть. Но не каждый демон достаточно силен, чтобы оставаться на этой стороне, маскируясь под человека. Большинство из них - слуги, подливающие свой яд в человеческие мысли с другой стороны Завесы".

"Сколько демонов здесь замаскировано под людей?"

"Кроме меня?" - спросил он. "Не много. Возможно, несколько тысяч".

"Несколько тысяч?"

"Ты начинаешь говорить как задушенный попугай, Коул Мэтисон".

"А я знаю хоть одного?"

Пауза. "Нет."

"Этот ответ неудовлетворителен", - поддразнил я.

Амбри не стал уточнять, и я вернулся к своей работе, перебирая его слова.