– Сильные дожди бывают здесь в полдень, - бесстрастно пояснил Нецис, вытряхнув из карманов волокна мха и мелкую микрину. – Чем ближе к осени, тем ливни дольше, а поздней осенью они перестают заканчиваться. Я видел, каков сезон дождей в Нерси’ате, и я очень постараюсь, чтобы мы не остались тут на зиму. Гелин! Иди неспешно, подставляй солнцу спину. Скоро высохнешь.

Речник огляделся. Дорога не была погребена под слоем лиственного мусора – кто-то расчищал её… но с самого Текиоу Фрисс не видел ни одного живого прохожего, ни одного каравана. Речнику уже было не по себе.

Вода уходила, сбегая вниз по склону, скоро обнажились размытые корни папоротников, выплыл талхис, устилающий мокрую землю. Дорога медленно, но верно поднималась вместе со всей местностью. За стеной менессы, набухшей и раздутой от недавнего ливня, что-то булькало и рокотало, как будто голосила сотня лягушек. Потом клёкот стал громче, и Фрисс увидел прилепившееся к обочине растение, похожее на бочонок с торчащими отовсюду пучками листьев. На его боках вздувались и опадали прозрачные пузыри.

– Вот он какой – нэйнский пузырник… - покачал головой Речник и осторожно дотронулся до растения носком сапога. Оно дрогнуло и плюнуло ему в лицо маслянистым прозрачным соком.

– Непрравильная тррава, - фыркнул Алсаг и перевернулся на другой бок. Пар валил от его мокрой шерсти, сосульками свисающей с боков. Фрисс распутал пару колтунов и снял с кота прилипший мох, надеясь, что, когда они доберутся до ближайшего города живых, Алсага ещё можно будет отмыть и расчесать, не выщипывая у него весь мех.

Пузырник выстроился вдоль обочины, потеснив менессу. Его корни шевелились, высасывая воду из последних луж. Вдали сквозь моховые дебри с треском продирался кто-то огромный. Привстав на цыпочки, Фрисс разглядел тускло блестящие иглы длиной в пять локтей, шевелящиеся на покатой спине.

Дорога взобралась на вершину холма и пошла под уклон. Впереди, рассечённое надвое узкой насыпью, разлилось чёрное озеро, окружённое тростниковыми дебрями. Растрёпанные колосья-метёлки Мечелиста мотались на ветру. Ветер пропах водорослями, илом и прелой листвой. Далеко впереди, за чёрной гладью озера, усеянной островками, за строем гигантских папоротников, взбирающихся вверх по склону, высоко под облаками синели вершины, укутанные туманом.

Гелин ступил на узкую, поросшую травой и низкорослыми, но раскидистыми Самунами насыпь, и она захрустела и прогнулась под его лапами, и Фриссу показалось, что она качается на волнах.

– Тут был мост, - сказал Нецис, выглядывая что-то в тёмной воде. – Это Шайо – горячее озеро. Когда-то здесь был посёлок.

Он указал на скопление островков, пронизанных корнями Самун и пышно цветущих Гхольм с огненно-алыми кронами. Лепестки плыли по чёрному озеру и запутывались в тине. Большие пузыри поднимались из глубины и проделывали окна в зелёном ковре ряски. К корням Самун жались толстые «бочонки» пузырника, облепленные цветами и розетками листьев. Трескучие стрекозы кружили над водой, преследуя фамсов, а летучие рыбы прятались от них под плавучими островами тины. Что-то шевелилось под водой, то слева, то справа раздавался оглушительный треск. Фрисс вертел головой, но не видел его источника. Стрекозы так громко трещать не могли…

– Странное озеро, - прошептал Речник. – Но если оно горячее, а водяная трава ещё не сварилась… Нецис, пойдёшь купаться? Не хочешь – жди меня тут, я скоро вернусь.

– Та-а! – Некромант цапнул Фрисса за плечо и заставил сесть. – Только не здесь, Фрисс. Это озеро слишком давно не чистили. Взгляни вон туда, на чистую воду у корней Гхольмы…

Речник взглянул – и увидел медленно всплывающую из чёрной глубины голову с широкими ушами и разинутой пастью. Голова поднялась на локоть над водой, и Фрисс понял, что это цветок – чёрный с жёлтыми пятнами, огромный и мясистый. Вокруг толстого стебля по воде плавали почерневшие листья. Растение всплыло и остановилось.

Такие же разинутые пасти Речник заметил и у других островков, и за валами тины, и у самого моста. Края лепестков едва заметно дрожали, тычинки шевелились, как усики насекомых.

Гулкий громовой раскат заставил Фрисса дёрнуться и помянуть тёмных богов. Одно из растений полыхнуло белым огнём и затрещало, разбрасывая искры, а потом проворно ушло в глубину. Его листья зашевелились, как щупальца, подняли муть и погнали её в пасть цветка – вместе со всплывшими на поверхность дохлыми рыбёшками, оглушёнными фамсами и обгоревшими стрекозами. Гелин попятился от воды, рыча и скаля зубы. Второй разряд громыхнул с другой стороны моста, разбудив и согнав с дерева стайку летучих мышей. Мыши промчались над мостом и попрятались в ветвях дальней Самуны. Фрисс вздохнул.

– Хорошо, что у нас в Реке эта дрянь не растёт. Это в самом деле была молния?

– Да, - кивнул Некромант. – Довольно сильный разряд. Там, где растёт эта трава, обычно мало рыбы.

Мост хрустел и покачивался, деревья склонялись над дорогой, и перистые змеи шипели на путников, задевающих головами ветки. За озером дорога, изрытая странными вмятинами, снова пошла вверх. В окружившем её папоротниковом лесу Фрисс видел иногда невысокие холмы с каменными склонами – но мох и лианы скрывали их. Гелин прибавил шагу, а потом помчался прыжками вверх по склону, останавливаясь на миг на широких каменных ступенях.