– Я мирный путешественник. Тут был красивый город, жаль, что его разрушили. Сейчас тут живёт только смерть… Не боишься ходить сюда в одиночку? Или вас тут много, а я никого не заметил?

Девица издала негромкий гортанный смешок.

– Нет-много-людей, они-не-нужные, - ответила она, сдерживая смех. – Я-ходить быстро, я-ходить тихо. Нет чего бояться. Ты-видеть-тут Гхольма-дерево?

Ветер, пропахший прелой листвой, толкнул Речника в спину, взметнул опавшие лепестки. Речник посмотрел на небо – там сомкнулись тучи, набухшие влагой, тёмно-синие, готовые зацепиться за шпили Шайогона. Вдалеке пророкотал гром, тучевая завеса на миг озарилась белым сполохом и вновь почернела.

– Дело к дождю, - нахмурился Речник. – Не до Гхольмы. Кто ты? Я Фрисс с Великой Реки.

– Нэй-Хайон я-называться, - девушка странно усмехнулась, показывая зубы. – Ты-бояться вода-с-небес? Ты-идти-куда-я, я-показать-укрыться!

Она махнула рукой на поросшую лианами пирамиду. Под корнями чернел пролом, которого Фрисс раньше не видел – такой большой, что туда пролез бы даже Гелин.

Громыхнуло ещё раз, громче и ближе, Клоа сорвались со стен и стаей взметнулись к небесам, Нэй-Хайон закинула на плечи корзину и потянула Речника за рукав к храму.

– Ты-не-ждать, вода течь-скоро, много вод!

– Подожди, Нэй-Хайон, - Фрисс с тревогой взглянул туда, где, по его воспоминаниям, остались Гелин и Алсаг. – Ты прячься, я пойду за друзьями. Они не знают города, не найдут, где спрятаться. Или попадут в беду. Ничего не бойся, я скоро вернусь.

– Много людей быть-здесь? – удивилась Нэй-Хайон. – Мы-находить-их!

Речник молча забрал у неё корзину и пошёл к площади. Через несколько шагов он остановился и оглянулся – ему показалось, что Нэй-Хайон отстала.

– Ай-и, - тихо хихикнули за спиной. Нэй-Хайон стояла рядом, рассматривая облака.

– Идём, - усмехнулся в ответ Речник. – Уже недалеко. Алса-а-аг!

Ещё один Клоа выскользнул из окна и присоединился к стае над городом. Ветер завыл в ущельях улиц, запахло мокрой листвой и цветами Гхольмы.

– Алса-а-аг! Отзови-и-ись! – крикнул Фрисс, сложив ладони воронкой. – Гели-и-ин! Бросайте всё, бегите сюда! Хаэ-э-эй!

– Мрряу?! – послышалось из переулка. Речник, успевший уже встревожиться, облегчённо рассмеялся.

– Иди сюда, Алсаг. Ину! Зови Гелина, к нам идёт великий ливень!

– Мрря?! – в голосе Хинкассы слышалось изумление. Хвост песчаного цвета, ярко-белый на фоне свинцовых туч, мелькнул над крышей длинного дома с колоннами, и Алсаг мягко приземлился на мостовую в двадцати шагах от Речника.

– Фррисс! Где ливень?! – шевельнул ушами хесский кот и уставился на Фрисса расширенными от удивления глазами. – Солнце жаррит с утрра, небо чище моей шеррсти!

Он хотел что-то добавить, но дослушать Речник не успел. Тихое злое шипение раздалось за его спиной, повеяло холодом, и костяные когти заскрежетали по броне Фрисса, царапая и сминая оплечье. Речник шарахнулся в сторону, хватаясь за рукоять огненного меча, когти скользнули по воротнику, расцарапав шею, костлявая рука сомкнулась на правом предплечье, да с такой силой, что у Фрисса захрустели кости.

– Что?! – прохрипел Речник, разворачиваясь и таща за собой невидимого врага. Он напряг руку и с силой дёрнул её на себя. Стальная хватка на миг ослабла, существо не удержалось на ногах и с шипением пролетело над мостовой, а потом прокатилось по ней, гремя костями. Это был скелет, почти не прикрытый лохмотьями высохшей кожи. В его груди клубилось облако серого тумана, озаряемое изнутри разрядами зелёных молний. Почерневшие кости были тонкими, лёгкими, и сам скелет был невелик…

Пока оторопевший Речник глазел на мертвяка, тот извернулся и выпрямился, выбрасывая вперёд полуистлевшую руку.

– Ха’тхишайт! – щёлкнуло что-то в пустой груди. Фрисс шагнул в сторону, но тут же неведомая сила схватила его и швырнула в стену. Из мостовой, из каменной кладки, из каждой щели прорастали тонкие ветвящиеся побеги, бледно-серые, усыпанные зелёными искрами. Сотни пылевых щупалец обвивали Речника, поднимаясь по ногам к шее. Он дотянулся до меча, клинок, уже примотанный побегами к ножнам, заскрежетал, но всё же поддался. Лезвие полыхнуло белым пламенем, нежить, подбирающаяся к Фриссу, с досадой зашипела и отшатнулась.

– Тирикка! – крикнул Речник, рубя шевелящиеся побеги. Они рассыпались облаком пыли, но пока Фрисс рассекал один, из щелей прорастало ещё два. Молния сверкнула и погасла, гром прокатился по безлюдной улице, нежить даже не замедлила шаг. Спустя мгновение костяная рука снова вцепилась в Речника – мертвяк метил в шею, но Фрисс успел подставить кулак с серебряным кольцом.

Нежить зашипела, дыша Речнику в лицо могильным смрадом, и разжала пальцы – но тут же цапнула Фрисса за запястье и потянулась к руке зубами. Меч, высекая белые и золотые искры, бесполезно зазвенел по костям и вылетел из ослабевшей ладони. Мертвяк держал Речника за руки и пытался не то вывернуть их, не то вовсе оторвать. Фрисс толкнул его со всей силы, но нежить навалилась так, что вдавила его в стену.