На крыше осталось немного места между парой папоротниковых домишек и каменным гребнем с водостоками. Там, у зубчатого края, устроились путники, глядя на зеленеющее небо, стаю мегинов под тающими облаками и далёкие вершины.

– Вот и всё, Фрисс, - тихо вздохнул Некромант. – Ближайшие два дня полигон проживёт без меня. Не очень приятно, но всё-таки не хотелось бы пропустить важные события. Вечером в город явятся Маги Огня. Очень надеюсь увидеть их.

– А! Пойдём вечером к храму. Наверное, они там соберутся, - усмехнулся Речник. – Так кто из них прошёл испытание? Ты узнал?

Нецис кивнул и задумчиво улыбнулся.

– Гельвия Лоти. Приятно было узнать об этом. Если повезёт, я обменяюсь с ней парой слов. Интересно будет обсудить Народ Н’гар с тем, кто видел их своими глазами… Хотелось бы знать, пригодились ей мои советы или нет. Сам я о Н’гар знаю понаслышке, и многое нуждается в проверке…

– Так ты с этой чародейкой близко знаком? – Фрисс тихо хихикнул. – С Пятым разрядом?! Да, странно, что с такими друзьями ты ещё не избавился от всех врагов…

– Хватит, Фрисс, - взгляд Некроманта стал ледяным. – Я не смею называть Гельвию Лоти другом. Ей бы это не слишком понравилось. А что касается моих врагов… Та-а! Что это?!

Снизу, со стены, послышался тихий скрежет, и через край крыши перекинулась пара костяных лап. Тонкие белесые усики взметнулись в воздух, легонько дотронулись до сапога Некроманта – и над крышей взлетел на перепончатых крыльях иссиня-чёрный токатль.

Он был невелик – один закованный в чёрную чешую человеческий череп с зелёным огнём на дне глазниц, прижатые к «брюху» суставчатые лапы, вырастающие и втягивающиеся усы со всех сторон. Фрисс рывком поднялся и выхватил огненный меч, выставив перед собой руку с серебряным кольцом. Токатль не шелохнулся. Он висел в воздухе перед Нецисом и таращился на него огненными глазницами.

– Та-а… ман шимотлали! – вполголоса приказал Нецис, протянув к нежити руку, согнутую в локте. Токатль щёлкнул суставами крыльев. Костяные лапы обхватили предплечье мага, нижняя челюсть черепа качнулась вниз, и изо рта нежити показался край папоротникового листа.

– Что это за тварь? – угрюмо спросил Речник, не торопясь убирать меч. Алсаг шипел, прижимаясь к крыше, и бил хвостом по бокам.

– Вестник от Кэйшеса, - ответил Некромант, не отрывая взгляда от послания. Чёрные значки на листе были странно вытянуты и увиты спиральными хвостиками, отчего прочесть их было почти невозможно. Фрисс ещё и первых букв не успел разобрать, когда Нецис с тихим вздохом вложил письмо обратно в пасть токатля.

– Куалли… Ман шийяу! – прошептал он, погладив пальцем по чешуйчатой крышке черепа. Нежить мигнула глазницами и взлетела. Куда она помчалась, Фрисс рассмотреть не успел – эта костяная тварь перемещалась очень быстро.

Нецис тронул Речника за плечо. Глаза Некроманта горели холодным огнём – и Фриссу тут же стало не по себе.

– Дела плохи, Фрисс. В дни плодов Чинпы все ворота открыты, даже Кэйшес не смеет нарушить этот закон. И только что в ворота Талкеннора прошёл отряд «изумрудников». Две сотни от Ордена и две полусотни Цу, четверо Наблюдателей и ещё один – во главе. Это за нами. Боюсь, Фрисс, что спрятаться нам не удастся. Пора уходить…

***

Здесь, в огромном, ещё не до конца расчищенном зале, размещался когда-то не простой цех синтеза фрила или рилкара. В обычном фриловом цеху вряд ли покрыли бы стены жаростойкими пластинами высокой прочности, проложенными кеззиевой фольгой. И стены, и потолки, и полы… но даже такая надёжная защита не выдержала и рассыпалась под зубами тысячи тысяч крыс. Судя по виду этого зала, вся стая Хамерхета с того дня, как вторглась на станцию, точила тут резцы. Не выдержали даже стены – что уж говорить об установленном тут когда-то оборудовании… сейчас в его обломках, горой сваленных посреди зала, ничего нельзя было различить. Дюжина сарматов в тяжёлых скафандрах столпилась вокруг, сокрушённо вздыхая.

– Не люблю крыс… - медленно проговорил Ангиран и поднял руку, подавая знак остальным рабочим. – К делу.

– Грязно. Осторожнее, - отрывисто сказал другой сармат, взглянув на экран дозиметра и свернув чуткие перистые «усы» прибора. Ангиран протянул вперёд руку с растопыренными пальцами. Сарматы молча разошлись на пять шагов друг от друга. По потолку бесшумно скользнули подвешенные к параллельным рельсам короба, выдвигая широкие сопла.

Разнородные обломки не раз перемешались за пять тысячелетий, мелкое крошево слежалось в толстый рыхлый слой, осколки фрила погнулись и оплавились, прикипев друг к другу, редкие ошмётки металла вытекали из пальцев пылью. Сарматы выбирали обломки покрупнее, на мгновение смыкали на них «усы» анализаторов – и опускали в наклонные сопла, изредка обмениваясь парой слов. Пыль шелестела под ногами, прилипая к броне.

Большой – длиной с локоть – обломок синеватого полупрозрачного рилкара оказался в руках Ангирана. Сармат проверил его и небрежно разломил на четыре части.

– Стена, - бросил он, заталкивая кусок в короб.

Осколок совершенно прозрачного рилкара, не слишком толстый, но широкий и длинный, в сопло не пролез – его положили сверху.

– Иллюминатор, - покосился на него один из сарматов и бросил следом пару десятков мелких кусков того же вещества. Оно блестело в горе обломков, острые грани торчали из-под завала.