– Ритчи… Так мы удрали от богов пустыни? – Фрисс с трудом выпрямился и тут же пригнулся вновь – потолок и впрямь оказался низким, Речник упирался в него макушкой. Нецис ухмыльнулся и придержал его за плечи. Фрисс вздрогнул от холода.

– Владыка Аш и все тонакоатли Шуна остались без поживы, - кивнул маг. – Тут вода с благовониями. Я уже искупался, твоя очередь.

…Фрисс украдкой понюхал свою руку. Похоже, теперь он пахнет не Рекой, а полями пряностей… Алсаг положил голову ему на колени и тихо урчал, когда пальцы Речника зарывались в его шерсть. Кот был очень тёплым, теплом дышали и обрубки тростника, на которых сидел путник, и даже вечерний ветер не приносил прохлады. У дома, на ветхих циновках, спал Гелин. Кадка с водой стояла прямо у его морды, иногда существо, не просыпаясь, опускало в неё язык и одним глотком опустошало её. Фрисс, небрежно взмахнув рукой, вновь создавал в ней воду. Казалось, с каждым заклинанием он становится только сильнее, - он уже и со счёта сбился, сколько раз колдовал, а силы всё не убывали.

– Божки пустыни – ничто перред Ррекой и её Рречниками, - убеждённо сказал кот, приоткрыв один глаз. – Вот только не хотел бы я снова её перресечь…

– Если снова пойдём в пустыню – разделимся, - нахмурился Фрисс. – Боги пустыни не любят меня, а мучают тех, кто со мной. Без меня вас не обидят. Как твой хвост?

– Норрмально, - Алсаг на мгновение развернул перепончатый веер на хвосте и вновь спрятал его. Фрисс нащупал костяные выросты-зубцы под нижней челюстью хеска – они были прикрыты мехом, но в колено Речника упирались ощутимо.

– Нецис пррогуливается, - муркнул хеск, укладывая на Фрисса тяжёлые лапы. – Веррнётся ли к ночи?

– Он Некромант, для него ночь – как для нас день, - хмыкнул Речник. – Ему надо размяться, пусть бродит.

– Я-то не прротив, местные не ррассеррдились бы, - кот закрыл глаза и засопел. Фрисс покачал головой и откинулся назад, прислонившись к нагретой солнцем стене. Высоко в чистом небе пролетел тёмно-зелёный дракон, один из стражей Ритчи, выписал в воздухе спираль и скрылся за ступенчатыми стенами крепости. Невдалеке, в маленьком храме застенья – на пологом холме, выложенном булыжниками – жрец-менн провожал солнце прощальной песней. Фрисс слушал, прикрыв глаза, ему виделись истоки Канумяэ, белые скалы и хрустальные водопады, а ещё – далёкий и древний город Наахеш, давние странствия по западным пустошам, Старые Города и сарматские станции. «Зря не надел скафандр, когда пошёл в пустыню!» - запоздало пожалел Речник. «Небось, к сармату лезть никакой божок не захочет…»

На рассвете что-то дробно застучало по сухой земле, тихо защёлкало над ухом. Фрисс поднял голову, потёр онемевшую щёку – мех Алсага отпечатался на коже мелкими красными полосками – и озадаченно посмотрел на огромного красного паука. Тварь, закованная в багровую броню, была толста, приземиста, коротколапа, ощетинилась пиками острых костей и бессмысленно таращилась глазницами десятка черепов, встроенных в её туловище. Холодный свет Квайи дрожал над ней в утреннем полумраке. На спине паука, раскинув руки и уткнувшись лицом в броню, спал Нецис.

– Ишь ты… Настоящий токатль, - прошептал Речник, неприязненно глядя на костяного голема. – Давно я их не видел…

Нецис заворочался на жёсткой броне, подобрал руки под себя и поёжился от утренней прохлады. Речник накинул на него плащ, стараясь не прикасаться к пауку-нежити. Некромант тихо вздохнул, закутываясь в плащ с головой, и снова оцепенел. Фрисс покачал головой и вернулся на крыльцо. Алсаг дремал на ступеньках. В небе навстречу друг другу летели два Изумрудных Дракона, и Речник пригнулся, когда услышал их рёв. Драконы выдохнули пламя, но огненные потоки разошлись над городом, никого не задев. Ночной караул уступал место дневному, только и всего. Никакой опасности нет… Фрисс протёр глаза и неуверенно побрёл к дому.

Хозяев уже не было – менны просыпались рано. Очаг ещё не остыл, и Речник выкопал из углей большой горшок, из которого пахло пряностями и пареным зерном.

– Икенурр, - определил кот, понюхав то, что Речник высыпал ему в миску. – Здесь коррмят икенурром даже зноррков, не только нас?

– Ешь, Алсаг. Это хорошая еда, - отозвался Фрисс, поглощая варево. Здесь растили много полезных трав – фарью, маленькую лозу с толстыми стручками, Кемшу, к пряным семенам которой не нужны приправы, Сетту с мясистыми листьями… На дне горшка нашлось и мясо. Речник поделился с котом и подумал, не разбудить ли Нециса, чтобы и он поел.

Некромант вместе с пауком уже забрался под навес. Теперь нежить лежала под боком у Гелина. Демон топорщил усы и брезгливо подбирал лапы.

«Откуда мертвяк?» - недовольно спросил он.

«Нецис сделал. Зачем – у него спроси,» - усмехнулся Речник. Будить Некроманта ему расхотелось.

«Маг тренируется, а я чем занят?!» - покачал он головой.

Под навесом, у стены, под громоздким телом Гелина, лежали обрубки Чилонка – гигантского тростника, самой высокой из трав, а чуть поодаль, под открытым небом – вороха длинных жёстких листьев. Фрисс подобрал одну «травинку» и поставил её стоймя, укрепив в одной из трещин в сухой земле. Лист Чилонка слегка изогнулся, но не упал, - это была очень грубая трава, на ощупь схожая с шершавым камнем, ей устилали дороги, а потом прибивали к башмакам деревянные подошвы, чтобы Чилонк не протёр их и не изрезал пятки… Фрисс достал мечи и в один удар отсёк от листа два куска. Клинки слегка светились, по ним бегали весёлые искры, и режущие кромки были остры, как стеклянные сколы…

Фрисс заметил, как пара смутных теней скользнула по небу, но внимания не обратил и обернулся лишь на шаги за спиной и взволнованный голос кого-то из местных, судя по шипению, иприлора:

– Путники сс запада здессь, под кровом Шшайи Тханьи! Госспожа Тханьи ссейчасс в отлучке…

– Не беспокой её попусту, житель, - спутник иприлора, бородатый синдалиец в мантии с меховой оторочкой, остановился невдалеке от Речника. Его взгляд был жёстким и ярким, как взор хищной птицы. Двое воинов Вегмийи в броне из выбеленной кожи встали с двух сторон от синдалийца, раздвоенные жезлы в их руках горели зловещим огнём.