Через пару часов, продравшись сквозь лес, вышли к озеру с пологим песчаным берегом. На нём и разбили лагерь. Ставил двухкомнатную палатку почти в полной темноте. Благо она наполовину автоматизированная, надо было только как следует потянуть за пару верёвок.

В одной комнате расположились девушки, в другой — я. Просто потому, что я один её всю занимал из-за своих размеров. Разжёг костёр и принялся за шашлык из мяса Костяного вепря, которого прибили ещё утром. Мясо было почти как свежее и сохранившее насыщение маной. Самое то после трудного дня.

Мягко и незаметно опустилась ночь, небо усеяли звёзды. Пришла прохлада, над озером поднялся туман. Где-то в лесу перекликались ночные птицы, ухала сова. Я втянул носом сырой воздух и улыбнулся. Хорошо на природе!

От костра шло приятное тепло. В его свете подсчитали добычу. Больше сотни золотых, искрящихся жемчужин. Они представлял собой целое состояние, за стоимость которого можно купить огромное поместье с флотом дирижаблей в придачу. Миллионы рублей!

После отужинали вкусным мяском, от которого округлился животик даже у Лакроссы. Она сразу засмущалась от моего взгляда, а я расхохотался. Мне было удивительно хорошо. Волчонок и вовсе в шар превратился и завалился на спину, вывалив язык.

— А здоровские были всё-таки черви! — протянула Агнес, попивая свежезаваренный чай из трав.

Я его по дороге собрал. Использовал только известные растения. Он тоже восстанавливал силы, как и шашлык.

— Я почти с жизнью распрощалась, — отвечала Лакросса. — В том числе с твоей.

Шмяк!

В меня врезалась Вероника и ушиблась щекой о мою грудь. Но её это не расстроило.

— Зато господин нас всех спас! — чуть не прокричала синеглазка.

Я отцепил её от своей шеи и усадил рядом. Не хотел расслабляться. Мы посреди диких земель, так что надо быть начеку.

— Вот бы на таком прокатится, — продолжила мечтать гоблинша.

— Нет уж, — сказал я, снимая ещё один котелок с чаем и наливая в свою большую кружку. — Это надо совсем отбитым быть. В Африке и Азии в пустынях водятся Песчаные черви: что-то вроде сегодняшних, только крупнее раз в десять и опаснее. Но нашлись какие-то безумные бедуины, которые научились их приманивать и осёдлывать. Так и пересекают пустыню.

— Жуть какая! — передёрнуло оркессу.

А у Агнес, наоборот, глаза загорелись.

— А мы поедем потом в пустыню? Поглазеть на червей? Ну поехали! — твердила она.

— Куда господин, туда и я! — с жаром закивала Вероника.

Я отмахнулся. Ещё не добрались до цели этого путешествия, чтобы планировать следующее.

Зелёная мелочь вздохнула и успокоилась.

Легли спать. До полуночи стоял на часах сам, и волчонок со мной. Я использовал его магическое зрение, чтобы осмотреться. Всё было тихо. Кто-то кого-то грыз в лесной чаще, но, судя по размерам ауры, это тушканчик жрал белку. Или белка тушканчика. Короче, мелочь, с которой даже ребёнок справится.

Меня сменила Лакросса. Её через пару часов сменит Вероника, последней будет Агнес. А там и вставать пора. Нам ещё пилить и пилить.

Засыпая, вспомнил слова Агнес о путешествии на черве. С другой стороны, не так уж плохо, по крайней мере быстрее, чем пешком. Только уж слишком заметно. Хотя если червь Песчаный, то плевать. В здравом уме никто к нему не сунется.

Едва закрыл глаза, как их тут же пришлось открывать снова. Вокруг стояла темень. Меня трясла за плечи Вероника и тревожно приговаривала:

— Господин, проснитесь! Господин! — В глазах её плескался ужас.

Лять… Да что теперь-то?!

Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.

Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.

— Господин, — причитала она, чуть не плача.

— Что? Что случилось? — сонно протёр я глаза.

Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.

— Так, Вероника, — я сел, — посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?

Она кивнула.

— Вдохни и медленно выдохни, — скомандовал я.

Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.