Я хмыкнул. Дома и правда хорошо.

— Оставайся, Маш, — мягко сказал я дриаде. — Мне нужно будет, чтобы кто-нибудь знающий присмотрел за новой Матерью Леса.

Девушка ахнула, широко распахнув янтарные глаза.

— Хозяйка Дубравы дала тебе Семя?

Я перенёс золотистый жёлудь из кольца в ладонь и показал девушке. Она бережно взяла его в руки и будто даже затаила дыхание.

— Я не думала… Потрясающе! — Она подняла на меня глаза. — Но мне не место среди людей… Я уже замечаю на себе взгляды твоих слуг. Рано или поздно в городе узнают обо мне и захотят в компост превратить…

— Ой, да не искри, — скептично махнула рукой гоблинша. — Всё нормально будет. У Дубова тебя никто не тронет, а если тронет, то он этих бедолаг на запчасти разберёт. Правильно я говорю?

Агнес посмотрела на меня и на других. Похоже, дриада ей нравилась. Может, дело в зелёном цвете кожи? Он их роднил.

— Это должно быть твоё решение, — кивнул я Маше.

На её губах появилась печальная улыбка, она прикрыла глаза и легонько провела пальцем по моей руке.

— Я буду навещать твою дубраву время от времени. — Она вернула мне Семя. — И мы всегда можем увидеться сам знаешь где…

— В Мурманске, — хмыкнул я.

После обеда я направился в архив рода и взял с собой Марину Морозову. Встал у корней дуба и поднял голову, глядя на сухую крону. Над дубом обнаружился световой купол в потолке. Оказалось, его засыпало землёй и листвой, но сейчас всё расчистили, и сверху падал яркий солнечный свет. Даже лампы не пришлось включать.

— Дерево моего рода, — сказал я, протягивая девушке Семя. — Посадите его между корней, а дриада подскажет, как ухаживать.

Марина кивнула и вдруг порывисто бросилась мне на шею, повиснув на ней. Коснулась губами щеки и выдохнула в ухо:

— Спасибо.

Я промолчал.

— Ты не представляешь, как много для меня сделал. Там, в столице, я думала, что моя жизнь кончена, а здесь… будто начала с чистого листа. И всё благодаря тебе, Коль…

Я вздохнул, приобнимая девушку за талию. А она прикусила нижнюю губку, сверкнув зелёными глазами. Нет, я её не за этим сюда привёл. Осторожно присел и поставил её на ноги, шлёпнув по смачной заднице, затянутой в тугие джинсы.

— Пожалуйста, — хмыкнул. — Но спокойно жить я тебе не дам. Ты — управляющая, вот и управляй, пока меня нет. А вот это всё, — я обвёл рукой большое помещение, — ты должна изучить. Мало ли какая информация окажется полезна в будущем.

Девушка засмеялась:

— Как говорил мой отец… Напугал ежа голой жопой! Да я с удовольствием — всегда любила читать.

— Вот и славно, — улыбнулся ей в ответ на преданный взгляд снизу вверх.

— Господин… — кашлянул спустившийся по лестнице слуга, — к вам гость.

— Гость? — повернулся я к нему. — Я никого не жду.

Слуга почтительно склонил голову:

— Он сказал, что его визит связан с пробелами в вашем образовании.

Кажется, знаю, кто ко мне пожаловал.

— Осколок у тебя с собой? — спросил Сергей Михайлович после моего рассказа.

Мы расположились в гостиной на втором этаже и растопили камин. Дело шло к вечеру, и в доме, как и на улице, становилось прохладно.

К тому моменту дриада, поцеловав меня на прощание и оставив Марине инструкции по уходу за Семенем, отправилась обратно. Думаю, мы к ней ещё наведаемся, ведь нужно же, чтобы кто-то обучил девушек правильной медитации и помог им стать сильнее в Духовном пространстве.

Сергей Михайлович в коричневом пальто, полы которого были покрыты дорожной пылью, разместился в одном из кресел возле камина. К его правой ноге прижимались ножны с верным мечом. Я занял другое, самое большое, похожее скорее на диван.

Девушки занимались кто чем: Агнес мастерила какой-то механизм, закусив язык, Лакросса читала (нашла в библиотеке старинную серию книг о каком-то адвокате в два десятка томов), Вероника шила новое платье на маленькой швейной машинке, а Марина ушла следить за ходом реставрационных работ. До этой гостиной у неё ещё не дошли руки, так что на стенах облупилась штукатурка, а на шторах зияли прорехи, сквозь которые проникали красные лучи заката.

Вместо ответа учителю я перенёс из кольца свёрток ткани и положил на столик между нами. Он взял его в руки, аккуратно развернул и всмотрелся. В складках лежал чёрный продолговатый кристалл с обломанными краями. В длину сантиметров десять. Шрам на лице Сергея искривился и побледнел. Учитель вернул кусок чёрного стекла на столик, не притрагиваясь к нему пальцами, и устало потёр пальцами переносицу.

— Значит, этим ранило волка? — спросил он.

Я кивнул, указывая подбородком на осколок.