— Есть командир, удачи! — Мой ведомый ныряет под мою машину, прикрываясь ей от огня сверху, он пока не спешит, пережидая атаку.

Правильно всё делает парень, главное выполнить задачу, а не проявлять ненужное геройство, пытаясь спасти попавшего в беду товарища и командира. Мне осталось недолго, это надо объективно признать, а у ведомого есть ещё шанс. Мы сейчас под огнём, и что бы дать Комару 2 продолжить атаку, я задираю нос разбитого перехватчика вверх, и устремляюсь в лобовую атаку.

Двенадцать на одного, хреновый расклад, я бы даже сказал безнадёжный, я хоть и хороший пилот, но льстить себе не стоит, это моя последняя атака. Краем глаза я замечаю, как ведомый прибавляет скорости и уносится в сторону цели. Тут же, восемь атакующих нас истребителей меняют направление своего полёта, пытаясь его перехватить, остальные четверо продолжают атаковать меня. Я тоже немного корректирую курс, те что атакуют меня, мне теперь не интересны, я веду огонь по группе перехватчиков, что атакуют последнего целого «комара».

Взрыв! Снова в нос попали, и это конец! Обломки истребителя разносят в дребезги фонарь кабины, и бьются в броню скафандра! Мой перехватчик теряет управление и на визоре моего шлема начинают стремительно меняться картинки. Земля, облака, солнце, чистое небо… Теперь от меня ничего не зависит, я пока цел, и система жизнеобеспечения перехватчика обо мне позаботиться. Сквозь свист ветра я слышу хриплый и злой голос ведомого:

— Я спёкся командир, падаю, задача не выполнена!

Всё?! Да чёрта с два! Злость захлестнула меня, хотя я и понимал, что этот бой учебный. Нашей задачей было уничтожить объект, и не важно, как и на чём это сделать. На перехватчике, или на своих двоих! Я в конце концов не только пилот, но и штурмовик-десантник! На мне не пилотский скафандр, на мне мать его штурмовой комплекс! Пусть по условиям учений сложная электроника не работает, но ведь штурмовым комплексом можно управлять и через имплантат, и я, после того случая на планете «Мир», когда мы едва не сдохли в ставшей неуправляемой броне, много в этом тренировался. Я должен справится…

Почти перед самой землёй я катапультируюсь из обломков перехватчика. Я честно всё делаю можно сказать вручную, полностью отключив управляющий искин своего скафандра. Это чертовски сложно, тем более учитывая то, что всё приходится делать быстро. А сделать надо много — включить режим десантирования, амортизационную систему, двигатель скафандра…

Приземление вышло жёстким. Я не смог нормально корректировать полёт, попросту не успел. Мой мозг далеко не компьютер, и я не спергерой. Сломав несколько вековых сосен, я приземляюсь на каменную гряду, сношу гранитный валун, и качусь по склону холма, бронёй своего скафандра уничтожая местную флору. Останавливаюсь я только когда врезаюсь в очередной камень.

Немного полежав, и осознав, что я цел и даже почти здоров, я бегло осматриваю свой штурмовой комплекс. Вроде тоже почти нормально, сервопривод левой руки не работает, зато оружие цело! А этого более чем достаточно…

Я вышел к макету объекта уже ночью. Мой путь через лес был совсем не прост, но зато я знатно потренировался в управлении штурмовым комплексом через имплантат. Шел я шесть часов, и это было что-то с чем-то. Больше я на такие подвиги не согласен, разве что совсем прижмёт… Я мокрый от пота, устал как собака, голова раскалывается от постоянного контроля, расслабиться я не мог ни на минуту, а ещё я хочу жрать! Шёл я только на морально волевых и на злости, хотя злился я больше на самого себя, чем на того парня, который сбил мой перехватчик, он-то как раз хорошо выполнил свою работу, а я вот думал чем угодно, только не головой. Хорошая армейская мудрость к этому случаю подходит как никогда: «не доходит через голову, дойдёт через ноги!».

Ладно, пора это всё заканчивать. Зафиксировав скафандр в устойчивом положении, я подключился к орудию. Ну пока, «электромагнитная установка»! Выстрел и последовавший за ним взрыв озарили ночное небо. Цель поражена!

— Когда мне командир группы эвакуации сообщил, что учения продолжаются, и тебя не забрали, я признаться подумал, что ты эмитировал падение и просто приземлился, чтобы переждать, а потом продолжить атаку. — Сергей с обреченным видом стоял у экрана, и уже в который раз пересматривал кадры учебного боя — Никто не мог и подумать, что сбитый пилот, как диверсант пройдёт через все заслоны, и взорвёт объект! Десантирования штурмовиков же не было! Снимай меня с начштаба, будь этот бой не учебным, мы бы лишились установки!

— Вот именно, что этот бой учебный. — Я успокаивающе положил руку на плечо друга — Ты его проиграл, но научился думать по-другому, хватит себя винить. После завтра повторим. Как раз пилоты из медкапсул выйдут. В этот раз ты будешь нападать, а я командовать обороной, готовься. Я думаю скоро нам придётся применять всё то, чему мы сейчас научимся в настоящем бою.

Корабль разведчиков вернулся, но вернулся он как в песне поётся, «на честном слове и на одном крыле». Изуродованный корабль выпрыгнул на окраине Солнечной системы и тут же затребовал помощь. Досталось ему не слабо, вообще не понятно, как он до нас добраться смог.

О том, что разведчики вернулись мне доложили сразу, и прервав очередные переговоры с посланником карсов и по совместительству моим другом Зарруром, я немедленно отправился их встречать.

Бот, который был выслан на помощь разбитому кораблю приземлялся на ангарной палубе «Авроры», а я уже стоял рядом со стыковочным узлом, и от нетерпения чуть ли не пританцовывал. То, что у моих шпионов был контакт с противником было ясно и так, и меня очень интересовал вопрос, как и где это произошло, да и вообще, чего им узнать удалось.