— Он тот, кто должен вывести нас на одного моего старого знакомца, посмевшего убить людей, приютивших Харона, — произнёс я. — Я в баре полазал по человеческому форуму, и, судя по старым объявлениям, этот тип должен знать, где сейчас обитает Ярвинен.

— Там так прямо и было написано? Прям адреса и явки? — вновь не смогла промолчать Блаженная.

— Ты не поверишь, какие объявления порой пишут некоторые идиоты в местном «интернете». А как известно всем, в особенности Бейонсе и её адвокату, из интернета ничего не пропадает бесследно, — усмехнулся я.

После последней фразы Тори и Шилена посмотрели на Моллиган, но та лишь пожала в ответ плечами.

— Хотя, честно говоря, пересечься мы с этим товарищем должны были дней через пять, неподалёку от одного торгового хаба, — я оглянулся на полосу воды за нами и почесал затылок. — Впрочем, нам же лучше. Время на поиски сэкономим.

— Понятно… — протянула Шилена. — Тогда что дальше делаем? Ждём встречающих или сами идём?

— А чего вы на меня смотрите? — возмутился я, глядя на уставившиеся на меня мордашки. — Моя игрушка ещё не прибыла, так что пока сами разбирайтесь, что к чему. А я посмотрю, не зря ли я вам зарплату плачу.

— Глиной! — в очередной раз не преминула напомнить блондинка.

— Не начинай… Жизненные обстоятельства пока таковы и больше никаковы. Подлечим в ближайшее время денежный резерв Аллода, и включу я обменники обратно, не кипишуй, — пожал я плечами. — И вообще, не отвлекайся. По итогам сегодняшнего дня, может, кому и поощрение выпишу. Но в виде грамоты.

Моллиган в ответ фыркнула, однако я эту особу давно раскусил и знал, насколько она падка на похвалу и признание её успехов.

Что, собственно, и было заметно по заблестевшим от услышанного глазам.

— Тогда пошлём вперёд наездников, но пускай в лес…

Видя, что блондинка решила проявить инициативу, я тихонько ретировался, чтобы не мешать её мыслительному процессу. А то вдруг во время разговора в таверне Старый был прав, и периодическая тупость Блаженной связана с моим присутствием.

Усевшись на пригорке, я достал из инвентаря приготовленный заботливой Кнопкой завтрак и принялся его с поглощать, с тоской глядя на ровную гладь воды. По идее должны были уже прибыть, а их всё нет и нет…

Не появилось моё убероружие и через двадцать минут, когда с завтраком было покончено, а меня обступила «великолепная» троица, окончательно определившаяся с планом дальнейших действий.

Правда, я совершенно не понимал, что можно было обсуждать всё это время.

Вот дорога, ведущая в нужном направлении. Вот неприятности, которые определённо будут нас в конце этой дороги поджидать. Ну как при таком раскладе можно столько тормозить? Ведь неприятности же ждут…

Впрочем, насколько я позволял мозгу включаться в белый шум, исходящий от этой троицы, спорили они в основном о том, кто должен будет командовать.

И ладно, если бы только блондинка с эльфийкой спорили. Первая — от недалёкого ума, а вторая — сугубо из-за врождённой вредности. Но нет, в дебаты неожиданно вступила и жаболюдка.

К концу пятнадцатой минуты я, честно говоря, уже начал надеяться, что троица перейдёт от громких криков к делу, то есть поножовщине, дабы хоть как-то сбавить накал страстей, однако этого не произошло. А спустя пять минут девушки и вовсе затихли, и направились ко мне.

— Ну и чего решили? — задал я вполне очевидный вопрос, поднимаясь с земли.

— Двинемся по дороге, пустив вперёд разведчиков, — ответила блондинка под хмыканье Шилены и слегка недовольный взгляд Тори. — Если повезёт, встретим кого-то из местных и допросим. Если же нет, доберёмся до местного лагеря и уже там разузнаем, что к чему.

— Считай полчаса в никуда… — пробормотал я, глядя на небо. — Ладно, вы тут главные, так что командуйте.

Девушки тут же разошлись в разные стороны, собирая отряды в одно небольшое войско, готовя его к марш-броску, а я продолжил играть роль стороннего наблюдателя.

Меньше чем через десять минут в сторону дороги вновь умчались разведчики, а уже вслед за ними двинулись и мы.

Пока добирались до дороги, я успел хорошенько разглядеть местный лес, который с каждым пройденным метром навевал всё более и более грустные мысли. Причём о смерти.

По деревьям было видно, что совсем недавно их кроны украшала густая листва, да и сами дубы-колдуны «цвели и пахли».

Сейчас же от некогда могучих стволов осталась лишь усохшая оболочка, ветви которой с сухим треском ломались от малейшего прикосновения.