Он потянул на себя синий рычаг. Пепелац свечкой взмыл в небо, поднимаясь все выше и выше над дачным поселком. Когда он достиг уровня облаков, а поселок внизу превратился в небольшое зеленое пятно, пенсионер поднялся, снова нажал на красный рычаг и принялся его крутить. Ростислав Степанович поворачивал его, поворачивал так долго, что устала рука. Когда красный рычаг был повернут, наконец, до крайнего положения, пенсионер проговорил:

— Я им покажу, буржуям, понастроили тут домин, собак страшных разводят, еще и возмущаются!

Затем пенсионер сел на место пилота и со всей силы дернул за рычаг скорости…

В следующее мгновение в круглых окнах пепелаца пилот увидел черную пустоту с огоньками далеких звезд. Спокойствие и тишину, казалось, ничто не может прервать, и владелец пепелаца некоторое время любовался новой картиной, пока не почувствовал себя в невесомости. А потом Ростислав Степанович проговорил удивленно:

— А где же… Земля?

* * *

Старик, одетый в рубаху изо льна, сидел на скальном уступе и улыбался.

— Мы сделали это, мой друг, у нас получилось! — сказал он сверкающему лику над пустыней.

— Да? А ты уверен в этом? Ты проверил возможность коррекции реальности? Может, произойдет локальный сдвиг и Вселенная вернется к точке бифуркации?

Старик помрачнел, вскочил на ноги и принялся ходить взад-вперед по уступу.

— Но это невозможно… Как же так… Нет, это исключено! Там же не остался ни один Разумный… Или нет…

Лик над пустыней подумал некоторое время и спросил:

— Ты не помнишь, оставлял ли ты в нашем аппарате включенной систему самосохранения? Если это так, то тот, кто уничтожил планету номер 13, мог выжить!

— Даже если и так. Ведь это примитивная планета… примитивный разум… Даже если кто-то и остался в живых, он не сможет запустить коррекцию и регенерацию участка Вселенной!

Сверкающее лицо над пустыней замолчало, затем голос ответил:

— Смотри же, если все оно так, как ты говоришь, мы не сможем больше получать тех ужасных радиоимпульсов, уничтожающих наш мозг. Посмотрим, что будет вечером.

* * *

…Пес за дверью тявкнул и злобно зарычал, послышались чьи-то шаги и дверь открыл полноватый, небольшого роста мужичек с лысиной и роскошными усами.

— Приветствую! — сказал Ростислав Степанович и пожал мужичку руку.

— Здорово, заходи, — сказал Олег Тарасович, перейдя на «ты», как это обычно делают при личной беседе деревенские жители. — Посмотришь?

— Ну, давай, показывай, что у тебя за «средство».

Они зашли вдвоем во внутренний двор, Олег Тарасович закрыл калитку.

— Да трактор у меня старый, списанный, — сказал он и поправился. — Но техосмотр пройден, все рабочее, только позавчера покрасил, смотри, какой красавец!..

Ростислав Степанович смотрел на машину и думал: «Что-то подобное со мной уже происходило… только где? Когда?» Он не мог этого вспомнить, ровно как и не мог предположить, что где-то очень далеко оттуда, на другой планете, на скале сидел печальный седой старик в рубахе изо льна и удрученно бормотал себе под нос:

— Нет, мы не сможем этого сделать… Мой друг обречен слушать их жуткие радиосигналы, он больше не будет мне доверять… Горе нам, планету номер тринадцать невозможно победить…

А в пустыне перед стариком стоял желтый сверхстратегический пепелац с плакатом Ким-Чен-Ира на стене.

Потрепанное очарование гламурных блондинок-зомби

Алекса с утра волновали блондинки.

Алекс сидит на крылечке своего коттеджа и пытается что-то наигрывать на надтреснутой гитаре. Собственно, на этой улице поселка половина коттеджей принадлежат Алексу, но сегодня они с Хелен выбрали для ночлега именно этот, с широким крыльцом.

— Поцелуй же меня, я не зомби, поцелуй же хоть в щеку меня… — напевает он. — Я еще не гнию, хоть дела наши плохи, я к тебе заглянул на полдня.

Утренняя заря нравится Алексу, ему хорошо, он спокоен. Почти спокоен.

Коттеджный поселок — один из последних обитаемых мест в окрестностях Вроцлова. Удачное расположение на излучине в верховьях Одера позволяет немногим обитателям с переменным успехом отражать атаки. Неприятель плавает очень плохо. Ополченцам выгодно держать в таких городках небольшие отряды по границам зон заражения. Подобные городки — это и приманка, и сторожевой пункт, и место сурового эксперимента по борьбе человечества с Чумой. Но все жители помнят — их поселок на самой передовой, атака может приключиться в любой момент, а вертолетное сообщение слишком редкое, чтобы быть серьезной помощью.