— Speak English?

— Че?

— Habla espanol?

— Блин! Не понимаю ни фига!

— Shuo zhongguo hua?

— Не-а. Ни фига.

— А! Ви говорить по-русски?

— Чего? А. Да, вроде бы. Угу.

— Я плехо говорить. Меня звать Моисей. Рад приветствовать в мой убежище. Как ваше зовут?

— Пуся.

— Нет. Не то имя. Как зовут?

— Не знаю. Давно было. Я из питомника. Забыл.

— Где живешь? Планета?

— Без понятия. Синяя такая. Большая. А на дверях, помню, зеленый — синий — черный — оранжевый — красный — белый — зеленый — серый, кажется. Не помню.

Моисей жестом приглашает его в другое помещение.

— Номер квартиры. Не важно. Важно планета. Зеленый-синий — не наша. Бедная, плохая планета. Жаль. Увезут обратно. Кто хозяйка?

— Дура малолетняя. Беговое колесо. Три книжки. Клетка узкая с парашей. Все. А тебе тут хорошо!

— Да. Мой хозяйка есть заботиться меня. Я родился на Земле. Украденных тяжело держать. Если меня плохо содержать, я бы есть убежаль.

Действительно, клетка Моисея гораздо просторнее клетки Пуси — в ней несколько комнат, в одной из них он видит роскошную кровать, гигантские стопки книг и пузатый монитор старого компьютера.

— О, круто! Читать!

— Книги. Я учусь по ним. Можешь взять себе часть на память.

На стене Пуся замечает изображение женщины, нарисованное толченым кормом на склеенных вырванных листочках из книг.

— Кто?

— Моя жена. Умерла пять лет назад. Подавилась кость, я не сумел…

— Жалко.

В третьей комнате обнаруживается стол с парой стульев, холодильник и индукционный чайник — Пуся с трудом вспоминает названия этих предметов — и Моисей предлагает ему сесть. На стене другой портрет — какого-то несимпатичного худого мужчины в очках, большой, с рваным краем.

— Кто?

— Стивен Хокинг.

— Тоже жена?

Моисей смеется.

— Ха-ха! Каков юмор шутки!

Из холодильника Моисей достает несколько банок и бутылок.

— Ешь и пей.

— Жена… Каково с ней?

— Хорошо. Ты взрослый человек. Тебе тоже нужда жена.

Пуся кивает.

— Но как?

— Необходимо делать пи-пи все вокруг, и они поймут, и купить тебе жена.

— Да делал я. Не помогает.

— Я придумаю кое-что. Пока ешь, сходи в душ и ложись спать.

* * *

Странно, но никто из хозяев не обращает на них внимания весь вечер. Даже сама Хозяйка всего один раз заглянула в люки на крыше домика Моисея и прощебетала что-то. Ночью Пусю будят толчком в бок.

— Идем. Я покажу что-то.

Они идут на кухню и отодвигают холодильник. Внизу, в расковыренной плитке виднеется отверстие.

— Осторожно, высоко. Ножка э… клетки. По ней.

Они сползают по ножке вниз. Без обуви пол обжигающе-горячий, но Пуся терпит. Хозяева спят, завернувшись в кокон-гамак.

— Смотри, — Моисей указывает на полупрозрачную пленку-окно мусорного лифта над пятиметровым столом. — Нам необходимо туда.

— Офигеть! Высоко как! Не, я не полезу.

— Идем. Ты суметь. Я знаю путь.

Любопытство побороло страх, они идут к столу и вдвоем с трудом отодвигают тяжелую лифтовую дверцу из мягкого, скользкого на ощупь материала.

— Лезь по полкам! По полкам наверх! Там есть вентиляция дыра.

Полки, скорее похожие на сетчатые гамаки, полны каких-то сырых и дурно пахнущих предметов. Не то еды, не то специй, не то духов и ароматизаторов. Часть из них шевелится, Пуся брезгливо отряхивает ноги и вытирает руки об одежду, но наверх все же залезает первым, помогая залезть и Моисею.