Что интересно, до моего поступления в Хогвартс я жил во вполне себе счастливой, полноценной британской семье. Всё по классике середины восьмидесятых годов: отец полностью обеспечивал семью на работе; мать занималась хозяйством; а сын, то есть я, радовал родителей хорошим поведением и отличной успеваемостью. Родители по тем временам были мягкой строгости: не били, но иногда ругали, если по делу. Да и когда было за что ругать, то были это не крики, а строгие разговоры, ведь доходило до меня всегда с первого раза, что давало мне кучу поблажек. Ведь меня считали без малого гением, вундеркиндом мать его! Заговорил в первые три месяца, ещё через три месяца начал читать (мог бы и раньше, но сперва пришлось научиться нормально передвигаться по дому), а после того, как проглотил все книги в доме, начал общаться почти как взрослый (мог и до этого, но конспирация-с)!

На меня были большие надежды. К нам даже раз приезжало местное телевидение, чтобы показать миру очередного чудо-ребёнка.

Пожалуй, больше успехов на этом поприще у меня не было. Отдать меня в государственную школу раньше положенного не получилось, хотя родители действительно старались, а на частную у них денег не было. Очень хотелось закончить экстерном, но и тут затык, так как получилось перескочить только один раз, и то, с первого на второй класс. Логику директрисы я прекрасно понимаю, так как гений не гений, но социализацию никто не отменял. А если будет большая разница в возрасте между мной и моими одноклассниками, то о какой социализации может идти речь?

С другой же стороны, мне на социализацию было ни горячо ни холодно, так как за все те шесть лет, что я проучился в начальной школе, я ни одного друга, или хотя бы неплохого знакомого, так и не завёл.

В Хогвартсе с этим тоже были проблемы, так как даже среди заучек я, в своём стремлении выучить как можно больше заклинаний и отточить их до самого высокого из возможных уровней, был, хех, белой вороной.

За пределами Выручай-комнаты я появлялся среди людей только во время занятий, приёма пищи и сна. Я бы с удовольствием отказался от сна в общежитии и прописался в Выручай-комнате, но незаметно подобный финт бы точно не прокатил, и ко мне точно появились бы вопросы.

Для остальных я просто пропадал невесть куда и появлялся только во время вышеуказанных ивентов. Кроме декана никто с этим в душу не лез, да и с ним удалось всё очень быстро порешать, просто отбрехавшись тем, что практикую заклинания в заброшенных классах, что технически ложью не являлось.

Так что о каких друзьях может идти речь?

Мня несколько раз попеняли насчёт моей нелюдимости, но также быстро и отстали, ибо в Райвенкло и без меня одиночество хватало, пусть я и был среди них самым во всех смыслах преуспевающим.

В общем, с выбором факультета я не прогадал.

— Мама, у меня к тебе есть очень серьёзный разговор.

Та остановилась посреди лестницы, а я же зашагал в гостиную.

Когда она села возле меня на диван, то не успела даже и слова сказать, когда я произнёс всего одно слово:

— Обливэйт.

Среди всех известных мне ментальных чар Обливэйт был, пожалуй, самым могущественным из них. Ни Легилименс, ни даже Империо, что уж говорить о Конфудусе, как и множество более специализированных и шуточных заклинаний не может с ним сравниться. Обычно им стирают или меняют небольшие недавние эпизоды в памяти жертвы. Это самое простое и распространённое применение этого заклинания среди волшебников, применяемое в абсолютном большинстве своём на так называемых "маглах", так как применение Обливэйта на волшебнике карается тюремным заключением в Азкабане.

Что насчёт более продвинутых способов его применения. При правильном запросе и намерении можно удалить/заменить любой эпизод, или даже целую серию эпизодов из памяти жертвы. При должном мастерстве можно даже удалить память об очень важном человеке в жизни жертвы. К примеру, память о собственном ребёнке.

Такое как раз проворачивала Гермиона Грейнджер. Я не думаю, что у неё это получилось хорошо, так как для такого уровня нужно действительно недюжинное мастерство в заклинании. Разве что она, как и я под невидимостью вылавливала случайных жертв среди студентов Хогвартса для практики. Что, прошу заметить, не исключено, пусть и маловероятно.

Делал я это очень незаметно, да и стирал из памяти совершенно незначительные вещи, чтобы максимально минимизировать риск обнаружения факта вмешательства в память.

Сейчас же я старался сделать этим заклинанием то, о чём раньше никто и не думал.

Вылечить депрессию.

Честно говоря, сейчас, оглядываясь назад, я понял, что на каникулах мне нужно было больше времени уделять матери, да и отцу тоже, а также хотя бы изредка писать им письма. Как и приходить на рождественские каникулы. Меня много раз пытались расшевелить и начать разговор насчёт проведённого мною времени в Хогвартсе, но я всегда отвечал лишь односложными предложениями, чтобы они поскорее отстали и я мог заняться своими делами.

Вскоре всякие попытки наладить контакт с их стороны прекратились, и отношения между нами начали стремительно хладеть. Тогда я думал, что они просто заведут ещё одного ребёнка и заживут с ним счастливой семейной жизнью, а я же вскоре после окончания Хогвартса просто исчезну из их поля зрения. Но в итоге получилось как-то так.

Мать после развода опять попыталась сблизиться со мной, но так как мыслями я был всегда не здесь, то и эти попытки очень быстро прекратились.