Шрифт:
Так что никаких спящих агентов или чего-то такого. В противном случае такая практика была бы повсеместной.
Так что если я хочу добиться от Гермионы того, чего хочу, то придётся прибегнуть к старым добрым манипуляциям. Пусть я и не мастер в такого рода занятиях, но большая разница в возрасте и опыте, а также моя авторитетная позиция вкупе с её высоким почтением к этим самым авторитетам сделают это дело не слишком сложным.
Но это мы отложим до понедельника, а сейчас пора решать проблемы с финансами-бромансами. Философский камень пока только в планах, но кушать хочется уже сейчас, и желательно очень вкусно, запивая старым вином, и закусывая заплесневелым сыром.
Ладно, шучу. Вино я не люблю, а сыр с плесенью даже на запах не переношу. Но вот как минимум от красной икорочки я бы не отказался, да...
Так что сейчас я ищу удобного для отнимания денег богатея. Конечно, очень хочется прийти к какому-нибудь британскому миллиардеру, чтобы внушить ему, что я его самый любимый, но давно потерянный сын или внук, которой внезапно объявился, и которому следует как можно скорее перевести всё своё состояние, но это будет очень глупая затея. Такой гамбит привлечёт внимание ни только всё окружение этого самого миллиардера, но и всего мира в целом, так как СМИ очень нравится следить за птицами столь высокого полёта, а подобная занимательная история не останется без их внимания. Потом эти сведения дойдут уже и до магического правительства, где быстро всё поймут, и мне кранты.
Так что нет. Любые публичные и очень богатые личности идут лесом. Только мало кому известные местечковые богатеи.
Вот только с чего бы мне кому-то переводить, допустим, даже десять тысяч фунтов? Какую правдоподобную причину придумать, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов, в том числе и у налоговой?
Благодарность за спасение жизни? А от чего? Автомобиля? Не, бред какой-то. От пули? Ещё лучше.
Нет, спасение жизни не катит. О, а как насчёт...
Хахаха, да я гений!
***
— Ну и как там картина, о которой я просил?
— Хм... — нахмурилась мама. — Даже не знаю. Вроде бы в этом что-то есть, но... Думаешь, это действительно посчитают искусством?
— Это называется авангардизм. И по мне, эта картина очень неплоха в своём жанре, — сказал я, заворачивая испачканный холст в упаковку. — Ты, главное, подпись сзади поставила?
— Да да, поставила. Ещё раз, ты реально хочешь попробовать её кому-то продать?
— Ну, я же тебе говорил, что один богатый человек захотел приобрести картину как раз в этом жанре, и начал приглашать разных художников в своё поместье. Думаю, ему очень понравится.
— Ну, как знаешь.
***
Кроме моей картины этот самый миллионер приобрёл ещё несколько. Сделал я это, чтобы опять же не слишком привлекать внимание к себе.
Что интересно, картины на вид почти ничем не отличались. Какие-то квадратики, линии и кружочки, разбросанные на белом фоне. Но моя картина, естественно, а точнее моей матери, была оценена как самая дорогая, так что на её счету вскоре появилось 15000 фунтов стерлингов. Это примерно полторы годовой средней зарплаты в теперешней Британии, или две моей матери.
После поступления такой солидной суммы на её счёт я уговорил её уволиться, ведь негоже начинающей, но уже состоявшейся художнице-авангардистке работать кассиром в магазине.
***
Много лет спустя.
— Лот номер 32. Вам представляется первая картина одной из самых известных британских художниц в жанре авангард – Кэтрин Браун! Начальная ставка: пятьдесят тысяч долларов. Пятьдесят тысяч долларов раз, пятьдесят... Номер четырнадцать поднимает ставку до шестидесяти тысяч долларов! Шестьдесят тысяч долларов раз, шестьдесяттыся...
Глава 5
— Но... Но это же рабство! — возмущённо воскликнула Гермиона.
— Ну, по сути так оно и есть.
Та лишь уставилась на меня в недоумении. Видимо, она ожидала, что я буду сей факт яростно отрицать.
— Просто им нравится такое существование.
Она ещё больше удивилась.
— Как может кому-то нравиться находиться в рабстве?!
— Ты переносишь человеческое мышление на существ совершенно иного происхождения. Их вывели искусственно какие-то уже давно забытые волшебники древности для ведения домашних дел. Весь смысл их жизни – это найти своего хозяина, чтобы привязаться к нему при помощи ритуала и служить ему до своей смерти. Если дать эльфу свободу, то он начнёт стремительно чахнуть, пока не найдёт нового хозяина, или не прибьётся к общине в Хогвартсе.
— Но разве это правильно? Даже если их создали искусственно, они ведь такие же мыслящие существа, как и мы. Я думаю, что они просто не знали другой жизни.
— Я с тобой согласен.
Она уставилась на меня ещё пуще прежнего.
— Я тоже не считаю это правильным, и думаю, что эльфы должны иметь выбор, если не такие же права, как и любой другой волшебник.
Её глаза засияли.
— Но не всё так просто. Даже если законом приравнять их к волшебникам, ничего не поменяется. Когда я говорил, что это их суть, я имел в виду далеко не то, что они так воспитаны. Судя по моим исследованием, при их создании на весь их вид было наложено проклятие. Оно же делает их невероятно трудолюбивыми и послушными, а также заставляет их себя наказывать даже за мысль о предательстве.