Мои внутренние противоречия и стремления настойчиво требовали трансформации в новое качество гармонии и уравновешенности. Во имя Разума необходимо отринуть сомнения, метания, иллюзии защищённости прежними знаниями, удобные и привычные схемы. Обрести правильное понимание всего происходящего. Ведь игра идёт на таком уровне, до которого прежний я — охотник-раздолбай — не дотягиваю. Если хочется в высшую лигу, придётся задавить в себе всё наивное и устаревшее, избавиться от мировоззренческой инфантильности. Нужно вглядываться в полутона реальной жизни, отказавшись от упрощённых моделей, где всё полярно, резко контрастно и ясно.

Зародившиеся сомнения в чистоте хитроумной игры Кастора Вартимуса жили во мне странной тревогой, постоянно беспокоящей разум. Не давала покоя и мысль о том, откуда у Вивы постоянно столько информации, касающейся самых сложных и неоднозначных тайн. Ведь и на "Манас" навела именно она. Случайно ли это? Предстояло хорошенько подумать и сделать выводы, на которые не должно влиять моё отношение к ней. На сердце было погано оттого что я вынужден сомневаться и в своём верховном руководителе — воплощении призвания ликторов, и в женщине, к которой испытываю сильные чувства.

Но раз жизнь привела к такой сложной черте, что же — in nomine Rationis я должен распутать этот узел.

— Молодой человек, вы что, читать не умеете?

Ехидный голос застиг меня в тот момент, когда я украдкой постучался и подёргал архаичную дверную ручку.

Резко развернувшись, — сработали рефлексы на неожиданное приближение — уставился на отшатнувшуюся от меня старушку в синем пиджаке с логотипом Новоаркадского зоологического музея.

— Что это вы так дёргаетесь? Не наркоман, часом? А то охрану быстро позову! — полноватая сотрудница смерила меня подозрительным взглядом.

Я понимал, что выгляжу не лучшим образом. Несколько ночей почти не спал. По привычке весь в чёрном, с наброшенным капюшоном, небритый и с кругами под глазами. Видок так себе. Поэтому, на всякий случай, поспешил успокоить:

— Не наркоман я, уважаемая смотрительница.

— А чего же ломитесь в дверь, где написано "Для персонала"? Что-то вас среди работников-то не припомню. А я всех знаю.

— Очень хорошо, что знаете, это как раз кстати. Я ищу вашу коллегу, Аурелию. В прошлый раз мы с ней здесь виделись и договорились встретиться по важному делу.

Бабушка взглянула на меня ещё более подозрительно.

— Нету тут у нас никакой Аурелии. А вы, молодой человек, что-то мне решительно не нравитесь! Ну-ка, отойдите от служебного помещения.

— Да как же нету? — искренне удивился я. — С золотистыми волосами, весьма импозантная дама. Серебряная заколка в виде паука. В такой же форме смотрительницы, как на вас. На этом самом месте с ней и виделись.

Старушка решительно покачала головой.

— Путаете что-то. Или обознались. Говорю же, я со всеми знакома, тридцать лет здесь работаю. Нет такой Аурелии. Продолжайте осмотр экспозиции, не стойте у служебной двери.

— Ладно, спасибо, — обалдело пробормотал я и побрёл к подиуму с голограммами древних паукообразных.

Что за игры? Или моя загадочная новая знакомая так страхуется? Опасается, что её сдам? Наверное. Всё-таки старая альсеида привыкла хорошенько прятаться. Но как мне быть? Как дать понять, что пришёл с тем самым "твёрдым чистым намерением", о котором она говорила?

Покрутившись в разных залах ещё с полчаса, понял, что ничего не добьюсь. Псиэм Араха пульсировал недоумением, паук будто вообще не понимал, зачем мне какая-то старушка, которую он плохо помнил.

Досадуя, что встреча сорвалась, вышел из музея и решил немного пройтись. Тёплая погода середины септембуса вдохновляла на прогулки. Стоило спокойно поразмыслить, где теперь искать альсеиду.

Однако долго ломать голову не пришлось. Рядом со мной неожиданно притормозила чёрная "Эрис-Корда-25" с наглухо тонированными стёклами. Рефлексы вновь дали о себе знать. Не люблю я таких сюрпризов. Как только правое переднее стекло стало опускаться, резко присел ниже его уровня, чтобы не схлопотать возможную пулю. Выдал лёгкий импульс подавления, равносильный приказу "замри". Из машины послышался удивлённый возглас. Я ощутил один псиэм, не угрожающий, а наоборот — слегка напуганный. Встал и заглянул в окно.