Варвара обняла Тасю, стараясь успокоить её.

Огонь пожирал усадьбу, а дым поднимался чёрным ядовитым столбом высоко в небо.

— Это не случайный пожар, — невольно вырвалось у меня.

— Кредиторы, — тяжело вздохнула мама.

— Но зачем? Зачем они хотели убить нас?

— Если бы хотели, убили бы. А так просто напомнили мне, что по счетам надо платить, — ледяным тоном сказала женщина.

— А как же яд? Который использовали поджигатели.

— Это чтобы слуги не помогли спасти имущество и не тушили пожар.

Я посмотрел по сторонам и только сейчас заметил, как почти всех наших людей выворачивает наизнанку. Кто-то был отравлен в большей степени, кто-то в меньшей.

Забавные все же у кредиторов методы. В моей комнате магических книг было стоимостью, наверно, как здание усадьбы, а ведь ещё были семейные ценности, украшения, картины, дорогой декор. Всё это могли выгодно продать, было бы желание.

— Всё кончено, — прошептала мама, глядя на горящий дом. — Вот и всё, что осталось от нашей семьи…

* * *

Мы сидели в беседке, окружённой остатками сада, который когда-то был гордостью усадьбы. Дом догорал вдалеке, его остов выделялся на фоне серого неба чёрным силуэтом.

За столом царила странная, почти неестественная тишина. Мама указала слуге, чтобы тот подлил ей чаю в фарфоровую чашку, её движения были спокойными, будто ничего не произошло.

Старшая сестра Варвара сидела рядом со мной и с гордостью рассказывала о своих успехах в освоении магии земли.

— Я уже могу управлять небольшими участками почвы, — сказала она, слегка приподнимая подбородок. — Вчера я даже создала земляную стену высотой в три метра. Мой учитель говорит, что у меня отлично получается для первого уровня стихии земли, ещё два или три года упорных тренировок, и я смогу перейти на второй.

— Это замечательно, — улыбнулась мать, но в её глазах читалась усталость. — Ты всегда была талантлива, Варечка.

Тася, скривив губы, двигала туда-сюда по стеклянному столу блюдце с чашкой. Она бесшумно пододвигала их к себе, а потом с жутким скрежетом отодвигала. Её глаза были опущены, и я понимал, что она всё ещё не оправилась от шока.

Я хотел сказать что-то, чтобы её успокоить, но в этот момент к беседке подошли двое мужчин.

Они были в дорогих костюмах, шли с дюжиной мордоворотов. Гостям было лет по тридцать пять, они безупречно владели манерами, что выдавало выходцев из аристократии.

Мужчины заявили о себе как о представителях двух знатных дворянских фамилий: Скрабелей и Оксаковых.

— Мы пришли по делу, — сказал один из них, когда закончилась официальная часть приветствия.

— Какое дело? — спросила мать. Её голос был спокоен, но я заметил, как она сжала салфетку в руках.

— Ваш муж оставил нам расписки, — сказал второй мужчина, доставая из кармана сложенные листы бумаги. — Он взял у наших хозяев деньги на экспедицию. Теперь, учитывая обстоятельства, мы вынуждены потребовать возврата долга.

— Каким образом? — спросил я, вставая.

— Землёй, — ответил первый кредитор. — Павел Петрович оставил расписки, и мы намерены получить всё, что нам причитается. Если вы не сможете заплатить, мы обратимся к императорскому суду. И тогда потеряете не только землю, но и всё, что у вас есть.

Мать побледнела, но не проронила ни слова. Я посмотрел на неё, затем на кредиторов.

— Дайте немного времени, мы обсудим это, — сказал я.

Двое мужчин обменялись взглядами, затем кивнули.

— Мы подождём, — сказал один из них.

Когда они отошли, я повернулся к сёстрам.

— Варя, сходи с Тасей к пруду, покормите рыб.

— С чего ты решил, что можешь указывать мне? — насупилась старшая сестра.

— Варвара! — слегка повысив голос, сказала мама. — Кирилл дело говорит. Может, у пруда твоей сестрёнке станет легче.

Старшая резко отвернулась от меня, перед этим не забыв испепелись взглядом. Она взяла Тасю под руку, и они удалились в сторону пруда.

— Мама, сколько наша семья задолжала этим дворянским родам?

Женщина посмотрела на меня, и в её глазах я увидел что-то новое. Она ещё никогда так не смотрела на Кирилла. Мама немного наклонила голову, приподняв от удивления бровь. Затем её глаза сузились, словно она решалась на что-то.

— Много, очень много. Больше трёх миллионов золотых рублей.