Итак, лигисты повсюду прекратили сопротивление, кроме Бретани. Испанцам оставалось делать ставку только на вторжение с Севера. После успеха у Камбре кардинал Австрийский двинулся на Кале, в связи с чем Генрих прибыл в Булонь. С ним было 7500 солдат, Морис Нассауский пообещал ему еще 4000, этого было достаточно, особенно если 16000 англичан, ждавших на английском берегу, решатся на переправу, так как море штормило. Генрих срочно послал к Елизавете Английской Сюлли с просьбой поторопить отплытие, но королева не спешила. После отречения Беарнца она неохотно соглашалась на помощь. Если Кале должен быть отобран у испанцев, то для Англии, а не для Франции. Она послала к Генриху лорда Сидни сообщить эту малоприятную новость. Задетый за живое, король ответил послу: «Если мне суждено быть укушенным, так уж лучше львом, чем львицей».

Когда же испанцы взяли Кале, королева была вынуждена признать, что появление давнего врага напротив Дувра угрожает британским интересам. Перед лицом опасности она больше не колебалась и в следующем месяце дала согласие на оборонительный и наступательный союз против Филиппа II. Через несколько месяцев к коалиции присоединятся голландцы. Елизавета пообещала 4000 солдат, а самое главное, обязалась сражаться с королем Испании на его собственной территории. Это решение ускорит поражение Испании. С июня месяца объединенные эскадры Англии и Голландии стояли на рейде у Кадикса, им удалось уничтожить испанский флот и взять город. Для Филиппа II эта катастрофа была такой же страшной, как и гибель Армады: в Кадиксе находился груз золотых слитков, доставленный восемнадцатью кораблями из Америки. В ноябре старый король вынужден был заявить, что больше не может платить проценты по займам испанским и иностранным банкирам.

Амьенский сюрприз

Но раненый лев был все еще опасен, это докажет амьенский сюрприз. Как и его противник, король Франции столкнулся с финансовыми трудностями. Понадобились все упорство и изворотливость барона Рони, недавно поставленного во главе финансов, чтобы обеспечить успех осады Ла Фера. Нерегулярно получавшие жалованье швейцарские наемники пригрозили оставить армию, хотя в это время готовилось наступление на испанский город Артуа. В сентябре 1596 г. Бирон уже взял там огромные трофеи, а на весну 1596 г. был запланирован новый поход на Артуа. Для этой цели соседние пикардийские города получили пушки, продовольствие и боеприпасы, особенно Амьен. Но амьенцы ревностно относились к своим свободам. Они предпочли защищаться собственными силами, отказались принять гарнизон, восстановили земляные валы, укрепили стены на собственные средства и очень небрежно несли караул. 11 марта 1597 г. среди бела дня переодетые крестьянами испанцы без единого выстрела проникли в город.

В Париже эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Король узнал ее в ночь с 11 на 12 марта в разгар бала. «Это кара небес! Бедняги погубили себя, отказавшись от небольшого гарнизона, который я хотел им дать». Вызванный в Лувр Рони застал короля молча вышагивающим из угла в угол, в ночном колпаке и халате. Стоящие вдоль стен опочивальни советники не смели открыть рот. «О мой друг, какое несчастье! Амьен взят». Дело действительно было очень серьезным. Амьен находился неподалеку от Парижа, недавно завоеванная Пикардия могла снова отойти к врагу, а Лига могла возродиться. «Хватит корчить из себя короля Франции, пора снова стать королем Наварры», — после горестных сетований внезапно сказал Генрих. Потом обратился к заплаканной Габриели: «Моя повелительница, придется прекратить наши любовные битвы и ринуться в иные сражения».

В тот же день он выехал, отдав приказ трубить сбор. Прибыв на место до подхода армии, он усилил гарнизон Бове, Мондидье, Корби и Пикиньи, городов, контролирующих дороги на Амьен. Страдая от бездействия, он искал себе занятие и неожиданно с небольшим отрядом напал на Аррас, намереваясь захватить его штурмом. Вылазка не удалась. Король переоценил свои силы, к тому же у него обострилась мочекаменная болезнь, что вынудило его на некоторое время задержаться в Аббевилле. Вернувшись в Бове, он призвал к оружию своих вассалов: «Седлайте коней, надевайте кирасы и присоединяйтесь к своему королю! Нет смерти почетнее, чем смерть за своего государя».

Выбить из Амьена врага стало его навязчивой идеей. Он приказал отлить в парижском арсенале пушки и изготовить боеприпасы, чтобы атаковать ту артиллерию, которую он оставил в Амьене и которую амьенцы из глупого упрямства потеряли. Приготовления длились месяц. Наконец, в апреле Бирон начал осаду Амьена сначала незначительными силами: 3000 солдат против 6000 испанцев. Но 8 июня король присоединился к нему с значительным подкреплением, а главное — с артиллерией.

Рони превзошел себя, он поставил 32 пушки, ядра, жалованье для войска и организовал военный госпиталь. Лагерь осаждавших превратился в настоящий город.

15 сентября на помощь осажденным подошла испанская армия численностью в 21000 солдат во главе с кардиналом Альбертом. Он дважды атаковал королевские войска, и дважды Бирон и Майенн успешно отражали натиск испанцев. На следующий день потерявший надежду кардинал отступил к границе, а 19 сентября город сдался.

Вервеннский мир

Лавры Амьена подвигнули короля на дальнейшие действия в другом месте. «Мы вернули Амьен, теперь нужно вернуть Бретань и устремить туда все наши помыслы, силы и средства», — писал он Морнею, который вел с герцогом Меркером нескончаемые переговоры. Впрочем, взятие Амьена произвело глубокое впечатление на последнего мятежника, оказавшегося в полной изоляции. Советники короля, особенно Шомбер и коннетабль, считали, что настал момент привлечь его на сторону короля. К тому же бретонцы давно уже сетовали, что король не приходит их освободить. В начале января 1598 г. Генрих выступил в поход с 14000-й армией. Узнав о его приближении, бретонские города сами изгнали лигистские гарнизоны. По пути Генрих принял капитуляцию комендантов Крана и Рошфора в Анжере и Мирбо в Пуату. Одновременно предпринял встречные шаги Меркер. Король принял его эмиссаров, когда был еще в Анжере. 20 марта было подписано соглашение.

Герцог отказался от наместничества в Бретани за огромную сумму 4295000 ливров, но хитро составленная статья договора предполагала, что эти деньги однажды вернутся в королевскую семью, так как Меркеру предложили дать согласие на брак его единственной дочери с сыном Генриха и Габриели — Цезарем Вандомским. Нанту, где задержался король, суждено было стать очевидцем финала религиозных войн: 13 апреля 1598 г. был подписан Нантский эдикт. Через две недели, 2 мая, было заключено перемирие. 6 января 1597 г. при покровительстве папского легата Александра Медичи в Вервенне начались переговоры с испанцами. Белльевр и Силльри представляли на них короля Франции. Филипп II полагал, что успехи его войск позволят ему присвоить Бретань или Прованс, или в крайнем случае Пикардию. Но папское отпущение грехов, потом поражение его флота у Кадикса и победа молодой нидерландской республики, окончательно освободившейся от его власти, развеяли эти надежды. Вервеннский договор констатировал крушение великой мечты, унаследованной Филиппом II от его отца, Карла V. Всемирная католическая держава закончила свое существование. Король Испании ненадолго пережил конец своего европейского господства. Он умер 13 сентября 1598 г.