— Объяснись, солдат, — потребовал принц.

Дугалл поспешил отступить от меня.

— Ваше высочество, я…

— По какой причине ты преследовал леди в темноте?

— Он меня не преследовал, — поспешила возразить я.

Мэддокс обжёг меня взглядом.

— Сейчас не время, леди Сутарлан. — Он вонзил копьё в землю, и клянусь, я почувствовала, как земля задрожала. — Ну так что?

Дугалл виновато опустил взгляд на свои ботинки, перед тем как ответить:

— Это просто недоразумение, ваше высочество. Я думал, что это нарушитель.

— Нарушитель в таком платье? — раздражённо выдохнул Мэддокс. Я не видела его таким злым с тех пор, как Фионн его опоил. — Теперь мне нужно беспокоиться о проблемах со зрением у солдат?

— Нет, ваше высочество. Прошу прощения. Это больше не повторится.

Мэддокс дёрнул подбородком.

— Убирайся. И не попадайся мне на глаза.

— Да, ваше высочество. — Он коротко поклонился мне. — Прошу прощения, миледи.

Его шаги удалились, исчезнув в тени. Не успела я открыть рот, как Мэддокс оказался прямо передо мной, его тело заслоняло слабый свет, исходящий от дворца.

— Кто такая эта Эльма?

Ах, значит, он нас слышал.

— Я скажу тебе, если ты расскажешь, что случилось с твоим лицом.

Он продолжал злиться, так что это не было притворством, чтобы избавиться от Дугалла. Неужели он действительно думал, что тот пытался ко мне пристать?

— Морриган, — ответил он неохотно.

— Что? Когда?

— Сегодня утром. Вчера я отправил ей сообщение, пообещав бой, если она придёт на последний вечер и поприветствует короля.

Я глубоко вдохнула ночной воздух. Неужели он сделал это ради меня? Чтобы гарантировать, что богиня появится? Я изучала его лицо в слабом свете. На подбородке синяк, на нижней губе небольшой порез, и хотя крови уже нет, я более чем уверена, что у него разбит нос. Моё сердце растаяло.

Я попыталась скрыть это под толстым слоем иронии.

— Ну, понятно, кто победил.

Он фыркнул.

— Знай, что я проиграл нарочно. Чтобы она пришла во дворец в хорошем настроении.

— Есть ли раны, кроме тех, что видны?

— А что, хочешь поцеловать их? — тут же ответил он вопросом на вопрос.

Я наигранно фыркнула.

— Эльма — это я. Вернее, была ею, в Гальснане.

— Значит, ты знала того парня из Гальснана? Между вами что-то было?

Я толкнула его в грудь и направилась к террасам.

— Сегодня нет, ваше высочество.

Глава 36

Братство было основано с ясными целями и задачами.

Превыше личной мести стояло общее дело.

И превыше личных чувств — общее благо.

Из личных дневников рода Сутарлан

Сегодня праздник кажется мне странным. Как будто я тоже приняла белладонну. Цвета платьев сливаются друг с другом, и я чувствую головокружение. Музыка оглушительна. Думаю, у одного из музыкантов сломана арфа, но он всё равно продолжает играть. Его окровавленные пальцы окрасили все струны в красный цвет.

Король зовёт нас, призывает подойти к трибуне, говорит, что сегодняшнее представление будет незабываемым. Он не перестаёт повторять:

— Пятьсот лет, нечто особенное, пятьсот лет, свет моего сердца, пятьсот лет…

Пока он ходит туда-сюда, из-за его короны выглядывает череп Ширра, и кажется, будто дракон ожил и готовится проглотить монарха.

У ног короля лежат несколько тел. Ужас охватывает меня, потому что я узнаю их всех. Пухленькое тело Ранды, пекаря из Гримфеара, который дал нам работу. Гвен в её охотничьем костюме и ворон из гематита, клюющий глаз. Сейдж, Пвил, Абердин, Веледа и даже крошечный Хоп там, сваленные в кучу, израненные, покрытые кровью. А поверх всей этой груды тел лежат Мэддокс и Каэли.

Что с ними сотворили…

Их животы…

Я падаю на колени перед ними, и в голове у меня крутится только один вопрос.

Почему меня нет среди них?

В этот момент король устремляет на меня свои безумные глаза. Или это принц Бран? Волосы мелькают то тёмные, то светлые.

— Потому что для тебя мы приготовили нечто гораздо хуже.

Поездка к Толл-Глору была именно такой, какой я её себе и представляла: медленной и скучной. Большая часть двора осталась в своих комнатах, согреваясь и отдыхая после прошлой ночи. Я ушла к себе после встречи с Дугаллом и Мэддоксом в саду, но, насколько мне удалось узнать, на последнем представлении показали три колыбели… и трёх королевских младенцев-сидхов. Многие поспешили уйти, когда Нукелави вышел вперёд, облизываясь.

Я была рада, что не присутствовала там, хотя это могло показаться трусостью. Кошмары и без того преследовали меня всю ночь, я просыпалась в поту, в состоянии неконтролируемого ужаса.