Я с облегчением надела чёрные брюки с высокой талией. И выбрала зелёную блузку, которая завязывалась спереди, из такой мягкой ткани, что казалось, будто она ласкает мои руки. Я не разбиралась в высокой моде, но не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы восхититься тем, как ткань переливается на свету. Ботинки были из чёрной кожи и в очень хорошем состоянии. Немного малы, но нестрашно. Гвен даже добавила две пары шерстяных носков, без дыр и заплат. В завершение я надела свой старый пояс с ножнами для кинжала.

В вестибюле Гвен ждала меня с двумя тёмными плащами. С некоторой осторожностью я взяла тот, который она протягивала.

— Это не плащи Охотников, — сказала она, будто прочитав мои мысли. Она изящно набросила свой плащ на плечи и застегнула на шее. — Ненавижу носить их знак. Всем сердцем ненавижу.

Мы вышли во двор, не встретив никого на пути — вероятно, все были заняты своими делами. С тех пор, как дракон исчез с кухни после своей вспышки гнева, ключицы меня больше не беспокоили. Хотя я так и не посмотрела на них в зеркало.

Я уже ненавидела тот факт, что каждое прикосновение в этой области ассоциировалось с ним.

День оставался ясным. Вечерело, и холодный ветерок, словно пришедший прямо с ледников Севера, пробегал по Эйлму. Я завернулась в мягкий и тёплый шерстяной плащ.

Гвен направилась к внешней стене, где двойные двери были распахнуты настежь, как будто любой житель деревни мог попасть в замок. Я увидела конюшню, в которую мы приехали прошлой ночью, слева, колодец в центре двора и отдельно стоящее здание у стены с большой трубой, из которой шёл дым. Возможно, кузница? В замке Сутарлан действительно было всё, что можно ожидать от замка. Только народу маловато. Ни садовников, ни конюхов, и я только сейчас осознала, что не видела слуг внутри. Ни дворецкого, ни экономки, ни горничных.

Только Хоп, брауни, но сомневаюсь, что он считал себя слугой. Больше похоже на то, что он совладелец замка.

Когда мы пересекли внешнюю стену, деревня развернулась перед нами, словно ковёр из белых, синих и коричневых цветов.

Гвен сделала глубокий вдох, как будто её не беспокоил холод, наполняющий лёгкие.

— Эйлм — крупнейший населённый пункт в Аннвине, хотя, сама видишь, это не значит большой. — Мы пошли по дороге, где снег и грязь были утоптаны повозками и телегами. Дорога вела прямо в деревню. — Когда-то это был такой же процветающий город, как Эйре или Гримфеар, с очень плодородными землями. В Аннвине были богатейшие фермы Гибернии. Но теперь… — Она тяжко вздохнула. — Ну, зато здесь мило.

Я тоже слышала об этом. События в Долине Смерти воспевались как один из величайших подвигов Теутуса, местом, где всё началось. В школах детям рассказывали, как бог объявил войну Триаде самым жестоким и прямолинейным образом. Он явился на пир в честь Ксены, богини жизни, домашнего очага и радости. Он убил её без малейшего колебания, а затем протащил её тело из долины до западного побережья Гибернии. А после бросил её труп в море. Там, где кровь богини коснулась земли, жизнь погибла. Таким образом, большая часть Аннвина превратилась в сухую бесплодную пустыню.

Первый король Нессия разделил Аннвин и провозгласил, что те новые пустынные земли будут называться Вармаэтом, что означает «красная мантия».

— Говорят, когда-то тут был самый большой лес Гибернии.

— Он назывался Борестель и был удивительным, красивым и пышным, больше, чем ты можешь себе представить, — сказала Гвен с мягкой улыбкой. — Древний дом фей, где сидхи, люди и всевозможные существа жили в полной гармонии. Деревья были высотой с горы, и внутри них находились целые города, а их корни использовались как мосты для пересечения множества притоков Муирдриса. Там были дома с крышами из стекла; на ветвях висели огни, а жители Борестеля так чтили жизнь и её дары, что, если прислушаться, всегда можно было услышать музыку и шумные празднования.

Я смотрела на неё с изумлением. Образ, который Гвен своими словами нарисовала в моём воображении, был чудесен. Нереален, но прекрасен.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Могу соврать, сказав, что много читаю, но, честно говоря, я засыпаю, едва увидев обложку книги. Зато мне нравится слушать, как Сейдж рассказывает о своих исследованиях.

— Но ведь больше не существует книг, рассказывающих о временах до войны, — сказала я, хотя сама нашла (точнее украла) несколько. Но это не то, что я стала бы всем рассказывать. — Все они были уничтожены.

Гвен легонько толкнула меня плечом, словно заигрывая.

— Они, конечно, запрещены, но не уничтожены.

Я вспомнила библиотеку, которую, кажется, видела прошлой ночью. Если у них есть книги, оставшиеся с довоенных времён, что же скрывается на их страницах? Больше историй о лесе Борестель? Что-то связанное с Островами Огня и их драгоценностями? Может быть, правда, которую Двор скрывал веками?

Упоминается ли там пророчество?

— Могу попросить Пвила разрешить тебе почитать их, — предложила Гвен.