— Так, значит, у меня есть какое-то время, — размышляю вслух.

— Есть, — получаю ответ.

После этого радио в моей голове отключается. Отключение чувствую физически. Голоса исчезают, будто их и не было. Ощущение странное, словно все это время я разговаривал сам с собой. Благо, ощущение для меня не новое. Спасибо котенку. Но его голос я легко отличаю от нового — парадокс. Сажусь на лежанку.

Очень хочется пить и есть. Пить хочется больше: во рту раскинулась настоящая пустыня. Хочется выпить не просто много воды, а по возможности целое озеро.

Прислушиваюсь к себе. Ощущения огненной магии не потерялись. Делаю привычный жест рукой, но зачерпнуть огненной магии из пространства не получается.

— Как это так? — удивляюсь.

— Не старайся, в камере ты не сможешь магичить, — в голове снова звучит радио.

— То есть как? — пытаюсь понять свои возможности.

— Вот так. Этот камень подавляет возможность изменять мир. Можешь использовать только свои внутренние умения. Умеешь ускорять себя или усиливать? Хоть что-нибудь умеешь делать с магией? — требует голос.

Задумываюсь и перебираю умения в голове.

— Боюсь, что нет. Могу только видеть потоки, на этом все, — признаюсь.

Все равно кроме этого голоса здесь больше никого нет. Обманывать смысла нет.

— Жаль… — получаю холодный ответ. — Тогда можешь рассчитывать только на свои силы. Этого, конечно, мало, но я видел в твоем прошлом, ты умеешь драться.

— Ты видел мое прошлое? — хватаюсь за появившуюся соломинку.

— Я видел, как ты дрался, — сообщает голос так, будто об этом известно всем. — Так мало, кто здесь умеет.

— Ты это просматривал? — спрашиваю.

— Я вижу не все. Только очень яркие картинки, которые оставляют сильный эмоциональный след. Ты не поймешь, — голос отмахивается от меня как от назойливой мухи.

Так, понятно. Чешу затылок, боль почти отступила, но все еще иногда пульсирует в висках. Неприятненько.

— Это моя природа, — голос продолжает поддерживать диалог.

Зачем-то я ему нужен. Ладно, с этим разберемся потом. Он мне нужен не меньше.

— Сейчас ты вроде как на моей стороне, — подыгрываю незнакомцу.

— Да, я полностью на твоей стороне, — соглашается он. — Можешь не сомневаться. Я тебе потом об этом напомню, если что. Не переживай.

Так, особого выбора у меня нет. Поднимаюсь на ноги и хожу по камере. Мышцы побаливают как после активной тренировки.

— Готовься, скоро твои тюремщики будут здесь, — предупреждает голос в голове. — Их двое.

Спрятаться негде, дверь открывается наружу. Один человек совершенно спокойно будет меня контролировать в любом случае. Или не в любом? Нужно срочно придумать то, чего от меня никак не ожидают. Смотрю на пол и на стены. Ничем воспользоваться здесь не смогу, просто нечем. Под рукой абсолютно нет ничего пригодного для обороны или нападения. Пить хочется всё сильнее. Благо, силы еще есть.

Упираюсь руками в одну стену, ногами в другую. Места как раз достаточно, ни больше, ни меньше, будто специально строили камеру под мой рост. У меня даже остается небольшой запас. Хорошо, что я не очень тяжелый. Спиной медленно ползу вверх камеры. Опираюсь правым боком на дверь, перебираю поочередно руками и ногами.

— Оригинально, — оценивает мои действия голос. — Это может сработать. Жди, они уже идут.

Поднимаюсь чуть выше самой двери.

— Всё, они за стеной, — предупреждает незнакомец.

Раздается металлический лязгающий звук. Тяжелая дверь камеры со скрипом открывается.

— Где он??? — В камеру входит плотный мужик. Жирная шея не дает ему приподнять голову.

— Здесь никого нет. Ты камерой не ошибся? — спрашивает его напарник.

— Как ошибся? Точно в эту камеру посадил… Привели, раздели, как положено, всё точно по распоряжению, — мужик растерянно пинает лежанку, так как из-за лишнего веса нагнуться не может. — Все с него сняли, колец не обнаружили, дерьмовый костяной браслет, амулет защиты и классная одежка. Одежку сейчас наши дербанят. Я себе уже сапоги отжал, ничего не знаю.

— Да хрен с ними, с твоими сапогами. Где? Маг? — отрывисто произносит напарник. — В камере никого нет. Как ты будешь оправдываться?

— Да здесь он был, — бубнит толстяк.

В камеру заходит второй мужик, сильно уступая в размерах первому.

— Вот на эту лежанку я его положил, — здоровый охранник показывает пальцем-сосиской на соломенный матрас.

— Да вижу я матрас! — повышает голос тот, что поменьше. — У нас в других камерах матрасы есть?

— Нет, — чуть подумав, отвечает здоровый.