Надо же. Вообще-то не ожидала встретить старых знакомых. Наверное, потому что прошлому хорошо бы оставаться в прошлом.

Возвращаюсь я быстро и без проблем попадаю домой — предательский нижний замок, уходя, я не закрывала. Зайдя внутрь, я ощущаю приятную уличную свежесть и ровный, непонятный гул — это Витька пооткрывал все форточки и даже балкон. Теперь старомодные шторы, закрывающие вместо дверей проходы в комнаты надуваются и опадают. Наверное, играют, что они паруса.

Я прохожу на кухню и забрасываю продукты в холодильник. Вижу на столе миску с желейной тушенкой — то ли в Витьку не влезло, то ли по-братски решил поделиться. Первое маловероятно, потому что сниженным аппетитом брат ни разу не страдает.

Порыв особенно сильного ветра сметает с подоконника длинную бахрому тюля и бросает на меня. Будто приглашая поиграть, обвивая меня своими мягкими белыми щупальцами. Хотя зря я подумала о щупальцах — на ум сразу пришла мысль об анимешном осьминоге и его весьма специфических играх. Вот я бы так высшую математику запоминала, как всякую ерунду…

Я выхожу в коридор, прохожу мимо самой маленькой комнаты, в которой обитала бабушка, в шутку называя её «своим чуланом». Выхожу в зал, через который можно попасть в другую комнату — чуть побольше «чулана». Деревянный пол скрепит под ногами даже в тех местах, где тщательно покрыт ковром.

Интерьеры, прямо скажем, «бабушачьи», но тут ведь и жила бабушка. Да и есть в этом всём что-то приятное и ностальгическое, прочно усвоенное в детстве и от того считываемое как правильное. Ну, может не прямо правильное. Но приемлемое. И уютное.

Кстати, а где Витька?

Только сейчас я слышу шум воды. Тонкая струя бьёт на дно чугунной ванны, периодически замирая и потом брызгаясь. Эти звуки я тоже узнаю с детства. Когда вода не шипит, как пузырьки колы, а неровным потоком бухается на дно ванной или на руки.

Значит, Витька решил принять душ. Тот ещё квест, на самом деле. В этой квартире нет горячего водоснабжения. Зато есть газовая колонка. Это такая металлическая бандура на кухне. Со множеством рычажков и весьма небезопасной конструкцией. Там нужно открыть газ. Потом просунуть в узенькую щель зажжённую спичку, виртуозно попав ею в невидимую струйку газа. А потом вторым рычажком регулировать напор огня. Чем он больше, тем горячее вода. Что интересно, холодный кран при работающей колонке открывать нельзя. А на саму колонку лучше не дышать, не смотреть и вообще не бесить. Потому что в противном случае она начинает угрожающе шипеть и страшно бухать где-то внутри. Кстати, когда ей пользуешься, лучше иметь кого-то на подстраховке. Чтобы кричать ему, горячо тебе или холодно. Ну, или самому с голой попой бегать по холодку и регулировать огненный напор.

Я снова выхожу в коридор и вижу, что дверь в ванную приоткрыта — без шпингалета она уже не держится в проёме, а шпингалет настолько стар и суров, что вполне может заесть и не открыться по воле случая. Приходится держать личные границы открытыми.

Вдруг раздаётся телефонный звонок, и я, напуганная его резкой трелью, сразу хватаю трубку. Звонит не мобильный, а вполне себе стационарный телефон. Зачем — кто его знает, потому что в трубке треск и тишина. Я алёкаю и всё же надеюсь добиться ответа, когда чувствую слабый запах гари. Сначала не обращаю на него внимания, но громкий щелчок с кухни всё же настаивает, чтобы я переключилась.

Я больше не слышу шума воды из ванной.

И на то, чтобы осознать ситуацию, уходит не больше секунды.

В два шага сокращается мною расстояние от телефона до ванной. Не думая ни о каких приличиях, я распахиваю её дверь и заскакиваю. Витька стоит в ванной и совершенно меня не интересует. А вот закрытый им кран — очень даже.

Дело в том, что адская конструкция колонки предполагает, что при её работе вода всегда должна быть открыта. Если же её по незнанию или невнимательности закрыть, то через пару минут работы в холостую обычно следует взрыв. Не прямо масштабный и с жертвами, но напрочь выводящий колонку из строя…

Полностью забив на речевую регуляцию — дольше объяснять — я несусь к крану и во всю выкручиваю красный барашек. Из крана сначала валит пар и только потом — вода. Очень горячая, судя по отскакивающим в меня брызгам.

— Ты чего? — ошалело вопрошает Витька, явно не ожидавший подобного вторжения.

— Колонка сгорит, вот чего! — рявкаю я и оборачиваюсь к нему.

Опасность вроде миновала — вода снова течёт тонкой тёплой струёй. И я могу выплеснуть всё своё негодование на невнимательного брата.

Могла бы. Если бы вдруг не осознала, что ворвалась в ванну к совершенно голому и совершенно взрослому парню.

Я уже говорила, что фигура у Витьки достаточно крепкая. А сейчас я воочию в этом убедилась. Широкие, развёрнутые плечи переходят в крупный треугольный торс. Грудные мышцы очерчены почти как у атлета. Живот крепкий и только чуть-чуть торчащий вперёд круглым пупком. И то, что ниже живота…

Я молниеносно скольжу вокруг себя на сто восемьдесят градусов и упираюсь глазами в зеркало над раковиной. Моё лицо в отражении напоминает оттенком молодого поросёнка.