Я покупаю ей продукты. И слежу, чтобы у ее кошек был органический корм, который, как она твердит, им нравится. Деньги, которые я зарабатываю на воровстве, я отдаю ей, дабы помочь оплатить счета, хоть она никогда и не хочет их брать.

Я делаю все, что могу, чтобы помочь, потому что на самом деле она помогает мне так же, как и я ей. Знаю, что однажды мне придется обратиться к ней за помощью. Однажды, когда я не смогу присутствовать здесь, Нонна будет единственным человеком, который сможет быть рядом.

Она знает, где я храню свою заначку. И я сказал ей, что если со мной что-то стрясется, она должна взять деньги и позаботиться о моей маме.

У меня больше никого нет.

Восьмидесятилетняя женщина — это моя спасительная благодать.

— С ней все в порядке, — отвечаю я, не желая волновать ее. — Она отсыпается.

Нонна поджимает губы.

— Я принесу запеканку с тунцом.

Бесполезно спорить или напоминать ей, что я пиздецки ненавижу тунец, поскольку Нонна — часть моей хреновой дисфункциональной семейки, — и я не променял бы это ни на что на свете.

ЧЕТЫРЕ

ВЕЛИКАЯ КАРСОНОВСКАЯ СТЕНА

По дороге домой из школы я решаю срезать путь через лес. Я всегда чувствовала себя в безопасности, затериваясь в окружении деревьев. Когда я была мелкой, лет так в пять, я сошла с площадки для кемпинга, где мы с родителями оставались на каникулах. Помню, как забрела в гущу деревьев и обернулась, чтобы посмотреть, как их походный костер все уменьшался и уменьшался издали.

В конечном счете я обернулась, чтобы увидеть темноту. Только небо, разделенное на части сквозь деревья, освещало мне путь, и я ощущала себя взлелеянной, будучи схваченной лесом. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было ненормальной реакцией, поскольку большинство детей, вероятно, кричали бы.

Однако живее я себя никогда не чувствовала.

Я отсутствовала восемь часов, пока меня искали поисковые отряды, но казалось, что это были считанные минуты: я была загипнотизирована ветками и существами, что ползали вокруг моих шажков.

И вот теперь я оказываюсь в знакомой местности, бродя по чаще леса. Здесь очень холодно и сыро, а дымка тумана описывает круг моих движений. Мое дыхание застывает в воздухе, и единственные слышимые мне звуки — это мои шаги и голосящие птицы над головой, радующиеся моросящему дождю.

Мне кажется, что я в раю, пока безмятежность не разрушает смех, эхом отдающийся вдалеке, и звук бьющегося стека. Меня бесит мысль о том, что кто-то разрушает это замечательное место.

Я иду в направлении звука и вижу сломанную мебель, расставленную по кругу, и расчищенную грязную зону в центре. Разведён слабый костер, который с трудом разгорается под каплями дождя.

Парни под воздействием чего-то дурачатся. Я вижу Фосса, тупоголового серфера с кудрявыми длинными волосами из школы, который все время смеется. Счастливый тупица. Здоровяка, имя которого я не знаю, но я слышала, как они называют его Черпаком. Думаю, они используют его, чтобы сбивать игроков на футбольном поле. И, наконец, Блейка, сидящего, как покойник, на одном из стульев и выглядящего как модель в своем пиджаке и с зачесанными назад черными волосами в тон своим глазам.

О нем я ничего не знаю. Он не подходит под шаблон футболиста, но предполагаю, он атлетически сложен и, возможно, стратег.

Он наблюдает за огнём, не обращая внимания на двух других.

Я нахожусь на некотором расстоянии, чтобы не быть замеченной. Я начинаю пятиться, чтобы ещё больше утаиться за стволом большого дерева, когда мое тело наталкивается на какую-то стену.

— Малышки не должны никогда прогуливаться в одиночку по лесу.

Это Карсон, и стена, о которую я врезаюсь — его большая, мускулистая грудь. Я поворачиваюсь лицом к нему, и эти льдисто-голубые глаза изумляют меня. Его густая копна светлых волос, спадающая на лицо, — это, откровенно говоря, чистый секс.

— Дарси. — Его забавляет мое потрясенное лицо, когда он смотрит на меня.

Линия его подбородка безупречна, на нее падает легкая светлая тень. Я не позволю себе стать очередной цыпочкой, которая западет на его внешность и статус. Я не такая и таковой никогда не стану. Но, черт побери, мое тело усложняет мозгу контролировать ситуацию.

— Карсон, — отвечаю я.

— Да? — его обаяние омерзительно, и мне кажется, что я будто загораюсь.

— Что ты тут делаешь? И почему твои парни поганят лес?