— Почему?

Она пожала плечами.

— Из вежливости. Показывает, что ему не все равно.

— Может, когда люди старше, это по-другому.

— Может, но не подойти к двери — дурная манера. — Его мама называла Джанин «всезнайкой», так что она могла быть права насчет манер.

Он уже поел, рыбные палочки и макароны с сыром. «Обед богача», — смеясь, сказала мама, откусывая от жирной рыбной палочки.

Джанин принесла несколько фильмов. Они поджарили попкорн и уселись на кушетку перед телевизором.

Он старался не заснуть. Ему хотелось дождаться маму, но глаза закрывались сами. Так случалось всегда, и обычно на следующее утро он просыпался в своей постели, не помня, когда Джанин перенесла его сюда.

В этот раз случилось то же самое. Внезапно он услышал, что кто-то плачет, и удивился, что уже утро. Пора собираться в школу.

Он вылез из кровати и зашлепал в гостиную. Джанин все еще была здесь, а возле дверей стояли двое полицейских — на том самом месте, вчера вечером они стояли с мамой.

Дэниел не понял, зачем они пришли, и побежал по коридору, чтобы сказать маме. Но в ее комнате было пусто, постель застелена. Он ничего не понимал. Бросился в ванную, потом в кухню. Никого.

Один из полицейских, руки на ремне, беседовал с Джанин.

— Наверное, она просто осталась ночевать в другом месте. — Он покосился на Дэниела и продолжал с явной неловкостью: — Вы сказали, она поехала на свидание, так?

— Она бы никогда так не поступила, — сказала Джанин. — Не осталась бы на ночь.

— Вы хорошо ее знаете?

— Я сижу с ее ребенком два года. Она всегда возвращается, когда обещала. — Джанин взглянула на стенные часы. — Мне надо в школу.

— А что с ребенком? — спросил полисмен.

— Моя мама зайдет присмотреть за ним.

Оба полицейских явно испытали облегчение.

— Мы зайдем позже.

Пришла мама Джанин и забрала Дэниела к себе. Она помогла ему собрать кое-какие вещи. Перед уходом он положил в свой маленький чемоданчик с надписью «Едем на каникулы» фотоаппарат и обрезки красной ткани.

Они прождали несколько дней. В школу он не ходил.

Мама Джанин отдала проявить его пленку, и он подолгу разглядывал фото мамы перед дверью. В один день она была там, а на следующий день исчезла, совсем как ее ухажер. Полисмены допрашивали его, спрашивали, куда она отправилась в тот вечер.

— Она познакомилась с мужчиной.

— Где?

— Не знаю.

Он слышал, как они шепчутся и говорят что-то о том, что она сбежала. Она никогда бы не сбежала. Все боятся землетрясения. Может, она попала в землетрясение.

Наши дни

Дэниел сидел за своим столом и смотрел видео беседы с Рени Фишер, записанное в одной из допросных несколько часов назад. Камера висела высоко на стене, и в результате он смотрел на двух людей в маленькой комнате под странным углом, сверху. Напротив Рени, спиной к камере, сидела женщина-детектив.

Рени потянулась к стакану с водой, и ее рука выглядела твердой. Ни следа дрожи, которую он заметил вчера. Она говорила спокойно, ее показания не изменились, и она не добавила ничего нового к тому, что он уже знал. Все это, в сочетании с ее образцовым послужным списком и отсутствием следов борьбы или толчка, сдвигало стрелку ближе к самоубийству. Вскрытие должно подтвердить это.

Когда видео кончилось, он задумался о Рени, об истории ее жизни и профессиональной карьере. Она могла бы быть крайне полезным сотрудником. Он так долго искал свою мать, что не мог упустить новую возможность, в особенности если та сама упала ему в руки. Приняв решение, он прошел через многолюдный зал, постучался в дверь единственного отдельного кабинета во всем отделе и получил разрешение войти.

Начальник отдела, капитан Эдда Моррис проработала в убойном отделе тридцать лет, большую часть времени в полиции округа Сан-Бернардино, самого большого по территории округа в стране. Одна стена кабинета была увешана фотографиями внуков, снятыми в разном возрасте.

Эдда напоминала почтенную мать семейства, и в ее присутствии все расслаблялись и преисполнялись ощущения собственной значимости. Сеть морщинок вокруг глаз, седые волосы собраны в узел на затылке. Он пару раз видел ее с распущенными волосами, которые доставали ей почти до пояса. Но горе тому, кто не обратил бы на нее внимания или недооценил ее. Свое дело она знала, и Дэниел многому научился за три года работы под ее началом.

Она подкатила кресло поближе к столу и села.

— Вы уже назначили пресс-конференцию?