То, что он говорил, было безусловно логично, но у меня бешено колотилось сердце, и мыслить спокойно не выходило.

– Светик, ну серьёзно! – вступился за медика Андрей. – Не Средние же века! Учреждение при мэрии, всё официально. Мне рассказывали, что перед синхронизацией прикрепляют к креслу, я просто подзабыл. Ну и что? Такое при многих операциях делают, между прочим, только если пациент находится под наркозом, он сам об этом не знает.

– Вот! А у нас процедура совершенно безболезненная, поэтому наркоза не делают! – подхватил врач.

– Ладно. Давайте уже проведём эту процедуру и выйдем отсюда на свежий воздух, - сдалась под напором большинства я.

– Вот это другое дело, - обрадовался невролог. – Сейчас, несколько последних подготовительных штрихов – и приступим.

Он снова перешёл к компьютеру.

Я прикрыла глаза. Скорей бы. Вот просто: скорей бы!

Выйти отсюда через десять минут, как из кабинета стоматолога, с радостным осознанием, что всё позади. До регистрации брака в мэрии время есть, специально назначили на попозже, а то мало ли сколько бы здесь в очереди ждать пришлось. Значит, можно спокойно заехать домой, а ещё лучше – в расположенное неподалёку Планет-кафе, и выпить чашку горячего, душистого эспрессо. И успокоиться.

Я даже улыбнулась, представив себе, как это будет.

– Свет!

Шёпот Андрея заставил меня открыть глаза, возвращаясь от нарисованной воображением картины к малоприятной реальности.

– Не переживай ты! Видишь, всё хорошо. Когда всё закончится, заедем куда-нибудь и выпьем чаю с мятой.

Я уверенно покачала головой.

– Кофе!

– Фу! – скривился Андрей. – Нет, ты после синхронизации на эту горькую дрянь даже не посмотришь! Только чай.

Меня словно ударило током. Синхронизация. Придуманная чашка с эспрессо упала со стола и разбилась на осколки вместе с мечтами о скором спокойствии. Я с тринадцати лет любила кофе. Я пила чай, только когда болела. Мелочь, такая мелочь! Но именно она олицетворяла тот душевный комфорт, который у меня теперь пытались забрать. Чем мы станем без тех мелочей, которые делают нас – нами? Что за новые люди выходят, довольные, из кабинета синхронизации, с радостным удивлением вопрошая: «И это всё?»?

– Не хочу! – рявкнула я. И, развернувшись к неврологу, потребовала: - Немедленно отстегните меня. Я передумала.

– Светлана! Вы опять разнервничались, - укоризненно заметил тот, и не думая внять моей просьбе.

– Я не разнервничалась. А даже если да! Я имею право изменить решение. Процедура синхронизации – совершенно добровольная. Выпустите меня!

– Светик, да ты что?! Доктор! – воззвал Андрей. – Не отпускайте её!

– Что значит «не отпускайте»?! – возмутилась я.

– Я и не собираюсь, - заверил невролог.

– Как это «не собираетесь»? Да вы обязаны! Вы же сами говорили, что у нас не Средние века.

– Конечно, говорил! – подтвердил врач, параллельно вводя какие-то цифры на компьютере. – У нас не Средние века, но у нас цивилизация. Которая живёт по своим законам. Есть определённые ценности, есть принятое строение общества. Есть принципы создания семьи, одобренные государством. Синхронизация – величайшее изобретение, прорыв в науке, единственная цель которого – сделать людей счастливыми. Я не могу допустить, чтобы лёгкий мандраж поставил под угрозу ваше семейное благополучие.

– Вы не имеете права!

– Как раз наоборот, я действую по полученным сверху инструкциям.

– Светик, да перестань ты уже! – снова вмешался Андрей. – Доктор, может, ей какое-нибудь успокоительное вколоть?

Пока я пыталась проглотить это заявление, от шока и возмущения не в силах выдохнуть набранный в лёгкие воздух, невролог покачал головой.

– Зачем? Ещё полминуты – и аппарат придёт в действие. А по окончании пациентка уже не будет возражать против процедуры. Она даже не сможет как следует вспомнить, что её не устраивало.

Я задёргалась, из всех сил пытаясь высвободить руки. Это было совершенно бессмысленно, и, быть может, если бы я не паниковала, сумела бы обдумать более действенный способ выбраться из сложившейся ситуации, но думать спокойно сейчас не удавалось. Тридцать секунд. В голове уже начался обратный отсчёт, а через несколько мгновений я заметила, что он ведётся и на дисплее. Двадцать шесть…двадцать пять…

– Не тревожьтесь, Светлана! Я же говорю: всё будет в порядке.

Невролог подошёл ближе и расплатился за такую беспечность, получив от меня удар ногой по колену.

Двадцать…девятнадцать…

Я остервенело билась в кресле, но руки и голова были надёжно зафиксированы. Схватившийся за колено врач держался как мог, чтобы не выругаться вслух. Профессиональная этика не позволяла. Андрей косил на меня взгляд, но в целом держался спокойно, даже расслабленно, ожидая, пока техника сделает своё дело.

Одиннадцать…десять…девять…

Внезапно в кабинете погас свет.

– Доктор, что это? Так и должно быть? – послышался из мрака обеспокоенный голос Андрея.