Надежда почти физически ощутила на себе тяжелый, буквально ощупывающий ледяной взгляд. Она выдержала нужную паузу и вполне вежливо улыбнулась в ответ, сделав вид, что не заметила неприязни.

Этикет не рекомендовал в открытую выражать радость встречи, и Алланту пришлось довольствоваться только сдержанными улыбками. Надежда поздоровалась с Императорской четой незаметным для посторонних телепатическим контактом, похоже, сильно удивившем родителей Алланта. После этого она глянула на стол перед собой и пришла в тихий, едва контролируемый ужас. Расторопные слуги мгновенно сервировали стол ещё на два прибора, и целый ряд ножей и вилок абсолютно непонятного назначения лежал сейчас перед ней на белой, почти искрящейся чистотой скатерти. Вот он, шанс прилюдно опозориться! Конечно, она умела обращаться с ножом и вилкой и не стала бы лезть в общую тарелку руками, но и только…

— Аллант! — беззвучно позвала она, — спасай. Я влипла! Я не знаю, что со всем этим делать.

Аллант выручал её весь, казавшийся бесконечным обед и, так как Надежда сумела выдержать спокойно-холодноватое выражение лица, то некоторую медлительность их движений все сочли нарочитой. Но кто бы только знал, что творилось у неё в душе! Постоянный телепатический контакт с Аллантом, почти не глядя на него. Хорошо хоть от неё не требовали ведения непринужденной беседы, а то бы конец всему представлению. Одно лишь чередование неизвестных блюд способно было вывести из себя. Алланту легко! Он чувствовал себя вполне уверенно и наслаждался едой, вкус которой успел позабыть.

Хорошо, что всё на свете имеет конец. Подошла к концу и затянувшаяся пытка официального обеда. Надежда с великим облегчением поднялась из-за стола. Теперь в её памяти имелись необходимые минимальные данные, чтобы в следующий раз, даже без Алланта, не показаться абсолютной неумехой.

Геранд, с трудом сохраняя спокойствие, предписываемое ему этикетом, подошел, наконец, к брату. Они, отойдя за колонну, долго тискали друг друга в объятиях. Уезжал Аллант тощим поджарым юнцом, а теперь в плечах был, пожалуй, пошире, чем старший брат. И значительно сильнее.

Надежда, тоже в джанерской форме, стояла чуть позади, ощущая себя лишней и настолько неподходящей для дворцового общества, что очень хотела исчезнуть отсюда как можно скорее.

Аллант отпустил брата, который ещё не был уверен, все ли ребра у него целы, и спросил весьма возмущенно:

— И что же это наследник престола до сих пор не познакомил меня со своей половинкой?! Женился и молчишь?!

— Сейчас, — Геранд отошел ненадолго, чтобы вернуться с супругой.

— Шоракси — моя жена.

Аллант вежливо склонил голову.

— Ваше Достоинство, — обратился он к новой родственнице, сделав два шага назад, — это Надежда. Мы летаем вместе.

В ответ на вежливый наклон головы, Шоракси, негодуя, выдавила некое подобие дежурной улыбки. Получилось весьма неудачно. Презрение и собственная значимость с трудом маскировались под спокойствие, предписываемое этикетом.

Надежда получила возможность поближе рассмотреть будущую Рэллу Тальконы. Под роскошным бледно-голубым платьем, на которое ушло огромное количество кружев и жемчуга для отделки, скрывалась нескладная фигура. Создавалось впечатление, что Природа не очень-то старалась. Взяла длинный прямоугольник и, не затруднив себя даже намеком на талию и всё остальное, прилепила довольно тяжелый бюст. При минимальном вырезе платья, (большее позволить было нельзя из-за бледной крупнопористой нездоровой кожи,) на груди мерно колыхалось в такт быстрому дыханию затейливое бриллиантовое колье.

Шоракси была недовольна, муж оторвал её от созерцания выступления двух танцовщиц с Западного материка, специально привезенных на праздник владельцем металлургического завода.

Создавшееся напряженное молчание начинало затягиваться. Ситуацию спасла служанка, бесшумно, даже звука шагов по каменному мозаичному полу не слышно, возникшая рядом.

— Ваше Достоинство, — с поклоном обратилась она к Алланту, — Рэлла Тальконы приглашает Вас к себе. А Вашу спутницу мне поручено проводить в апартаменты Вашей сестры, чтоб она смогла отдохнуть с дороги, если не захочет остаться на празднике.

Надежда с облегчением последовала за девушкой.

Остаться одной! Это было то, что и требовалось.

Роскошь и торжественная красота отделки официальной части дворца сменилась теплым домашним уютом светлого широкого коридора жилых апартаментов. Охранники нескольких постов весьма настороженно смотрели вслед необычной посетительнице, одобряюще оценивая достоинства ее фигуры, подчеркиваемые облегающей джанерской формой, и Надежда спиной чувствовала эти взгляды, пока перед ней не открыли спасительную дверь.

В маленькой прихожей на прозрачном журнальном столике — переливчатая океанская раковина, рядом со столиком — мягкий стул. Ещё одна дверь — в уютную гостиную с пушистым ковром на полу, глубокими креслами и видеотехникой в углу, слева от большого окна с овальным верхом. Полупрозрачные шторы, перевитые широкой золотистой лентой, свисали до самого пола кружевными воздушными складками. Справа была ещё дверь. Сколько за ней было ещё комнат? Две? Три? Больше? Надежда не стала выяснять. Она села в одно из кресел и приготовилась ждать Алланта. Ждать она умела, тем более, что Аллант обещал долго не задерживаться.